«Кто назвал тебя Ивановной, записав из девчонки сразу в старухи? Ведь вон как красива ты. Я ж за шлюх башли давал. А ты — чистая, как облачко, как цветок, в стуже зимней жила. От тебя глаз оторвать нельзя. Радость ты моя первая, припоздалая. Счастьем моим стала невзначай. От всего готов я отказаться. Даже от жизни, лишь бы ты была со мной. Словно самый большой навар сорвал в деле — тебя нашел. И уж не выпущу, никому не уступлю», — думал Цапля.
Ему было жаль, что долгие годы, гоняясь за удачей, упускал счастье, которое невозможно ни украсть, ни отнять…
Вспомнилось фартовому в эту ночь свое детство. В нем — пьяный отчим, избивающий мать уже который год. Не выдержал однажды и в сарае воткнул в него вилы. Потом со страху из дома убежал. Отчима спасли. Заштопали врачи. Но после больницы — поутих. Боялся на мать руку поднимать. Знал, может пасынок объявиться и прикончить.
Но через год умерла мать. И Цапля больше не интересовался домом. Связался с такими же, как сам. Воровал, кочевал. Ни о чем не заботился. Любил ли он кого? Пожалуй, кроме матери, никого. Да и недостойным любви считалось среди воров, что можно спереть, отнять или купить. Нельзя было купить мать. И все воры любой «малины» поднимали за них первый
тост. За здоровье матерей или за память о них! Каждый в этот момент видел только свою — единственную, никогда не забываемую, самую несчастную и лучшую на свете.
Ее одну любили безгранично и светло. И пусть порою не хватало слов, чтоб сказать о том достойно, но, даже умирая, звали воры к себе не кентов, не проституток, не пахана, а ее — свою родную…
И вдруг полюбил! Цапля понял, что не сможет и дня прожить без этой женщины. Но жить как? Кто он, чтобы она любила его?
Может, припекло бабу одиночество и взяла в ней верх природа в эту ночь? Не случись такого совпадения, близко к себе не подпустила бы. Стоит ему раздеться при белом свете — из хибары голиком выкинет.
Цаплю еще пацаны дразнили за длинные тонкие ноги. И кличку «малина» приклеила соответственно, на всю жизнь.
В зонах она шагала за ним, стуча мослатыми коленками. И кенты не раз смеялись над уродливым сложением. Мол, там, где у порядочных воров спина, у Цапли — ноги. А потому рубаха ему не нужна. Ведь у него, не как у всех, сразу из задницы шея растет. Ее шарфом обернуть — и готов пижон.
Ноги у Цапли и впрямь были несоразмерные Казалось, голова сразу из них росла. Грудь была мала и худа-.
Но сегодня Цапля понял, что и у него есть сердце.
А остальному откуда взяться, если всю жизнь, почти с детства, спасали вора быстрые ноги да цепкие, как тиски, пальцы. Уж они свою судьбу не выпустят.