— А каков был характер расстройства?
— Насчет характера расстройства вам лучше поговорить с психиатрами. Но как психолог могу сказать, что у нее был жесточайший комплекс вины. И такой синдром психологических проявлений, который я бы назвал одержимостью ролью жертвы.
— А подробнее?
— Она попала к нам сразу после съемок фильма, в котором сыграла актрису, то есть вроде как отчасти и себя. По сценарию, ее героиню преследует маньяк. Из анамнеза я узнал, что в городе, где они снимали фильм, в гостинице, Климанову тоже кто-то преследовал. Ее героине звонили, и ей тоже звонили.
— Вы уверены?
— В чем?
— В том, что ей звонили?
Доктор развел руками.
— Ну, проверять это в мои обязанности не входило. Во всяком случае, она это сообщила врачам.
— Хорошо, звонили. А чего хотели?
— Вот тут, на мой взгляд, проявлялась ее явная одержимость образом, который она сыграла. По ее словам, звонивший говорил ей те же слова, что и маньяк ее героине в фильме. Когда пациент перестает отличать реальность от вымысла, дело плохо. Вот тут-то я и отправил ее в психиатрическую больницу.
— Доктор, а вы не предполагали, что Климанова говорит правду, что ей действительно звонят и говорят те же слова, что и ее героине?
— То есть вы меня упрекаете в том, что я здорового человека засунул в психушку? Помилуйте. Есть набор профессиональных приемов, позволяющих распознать, действительно ли пациент разбалансирован. Поверьте, что я, как психолог с почти сорокалетним стажем, могу отличить человека, который напуган чем-то реальным, от психически нездорового человека, который настрадался от ветряных мельниц.
— Вы хотите сказать, что Климанова боялась призраков?
— Более того, дорогая, она так и говорила докторам.
— Что боится призраков?
— Ну да. Что боится существа с бесплотным голосом, виртуального порождения того маньяка, который преследовал ее в фильме. У нее была навязчивая идея, что мысль и слово материальны…
— Но эта же идея владела умами классиков философии…
— Безусловно, но не в болезненной форме. Климанова же довела эту идею до абсурда. В ее представлении все написанные и сыгранные образы начинают жить своей жизнью, и реальные лица, их воплотившие, обязательно встречаются с ними.
И после встречи начинается борьба реального лица и персонажа, поскольку двоим тесно в одной и той же шкуре. И на помощь персонажу могут приходить его виртуальные партнеры, потому что, по сути, это борьба миров — реального и виртуального, как теперь модно говорить. Противоборство, которое должно закончиться победой одного мира и поражением другого.