— Шлангом прикидываешься? Мумусу себе корчишь? Коль ты в мои стремачи подрядился, давай, вкалывай! Не то разворочаю стену, мурло на жопу поверну паскуде вонючей! Шустри, пропадлина! — орал Огрызок, злясь на тишину. И прислушивался. Ждал ответа. Не уловив ни звука, принимался базлать с новой силой.
Уж чего только не наобещал он своему соседу. Как ни грозил ему. Бранил последними словами, исчерпал всю феню. Обещал с живого шкуру снять. Раскидать его по кускам зверюгам. Но и это не подействовало. И тогда, обессилев вконец, Огрызок умолк, решив обдумать, как выкрутиться самому из внезапной беды, свалившейся на его голову вместе с пургой. Огрызок готов был отметелить самого себя за то, что так бездумно оставил снаружи лопату и топор, пилу и кайло. Теперь бы они пригодились. А голыми руками не одолеть напасть.
Кузьма зажег огарок свечи, огляделся по углам. Нет, ничего не осталось в зимовье, что помогло бы вырваться наружу.
Он только теперь осознал все. Охапка дров, чайник воды да несколько банок тушенки. На них долго не протянешь.
«Как быть?» — озирался Кузьма и чувствовал, как знакомый холод страха вновь леденит душу.
Ничего не осталось в землянке. Даже ведро с водой выставлял наружу. Единственный нож. Но здесь он так же беспомощен и бесполезен, как жизнь…
За стеной ни шороха. А Кузьме невтерпеж. Так хочется перекинуться словом. Пусть отматерит сосед, но хоть почувствовать рядом живую душу.
— Эй ты, козел долбанный. Вякни что-нибудь! — просил Огрызок. Но в ответ ни слова: — Чего ссышь? Пас никто не услышит. Никому мы не надобны! Ни одна «малина» не достанет! Ботай что-нибудь. Ну хоть бы про жисть засратую трехай. Ведь по вашей указке приморился я тут, как на погосте! — и самому стало страшно от жуткой правды, высказанной невзначай.
Огрызок прислушивался к звукам до звона в голове. Но за стеной все было тихо.
Знай бы Кузьма, что его сосед, не желая больше брать харчи у Огрызка, вечером уехал в Магадан, сошел бы с ума от горя. Тот успел уйти от пурги. И, пройдя до трассы, вскоре остановил машину, проголосовав у обочины. Он намеревался вернуться утром.
Огрызок о том и не подозревал. Он верил, что сосед, сказавшись охраной, обязательно пробьется к нему, вытащит, поможет. Но тот был далеко. Кузьма, выплеснув всю ярость на огложенную стену землянки, снова лег на топчан.
«А может, пурга его доконала? Или размазал его Баркас? Но если б так, давно б ко мне возник, паскуда. А что, коль зверюги схавали козла? Вот
дела! Стремачил фартового, а сам влип на зубы волчьи», — передернуло Кузьму.