Степан присел на замасленное автомобильное сиденье, что стояло в закуте вместо стула, и стал наблюдать за работой Куска. Тот работал, как заведенный. Повернет прут одной стороной, нажмет на педаль машины – молот с шипением опускается и ударяет по пруту, еще повернее прут, снова нажмет на педаль – бах! – и от прута в разные стороны летят искры и окалина. Вскоре конец прута приобрел форму крюка, сплющенного на конце. Кусок одобрительно кивнул сам себе, бросил прут в бочку с водой и положил клещи на верстак. После чего подошел к Степану, снял очки, похожие на мотоциклетные, и с наслаждением закурил.
– Что у тебя?
Они знали друг друга много лет. Вместе росли, вместе учились в ремесленном училище, а потом работали на заводе, вместе уходили на фронт. Только Степан пришел домой в сорок втором после тяжелого ранения и получил инвалидность, а Кусок дотопал до самого Берлина без единой царапины и вернулся на завод.
– Вот, – сказал Степан и вытащил из карманов две поллитры.
Фома Кусков быстро спрятал бутылки в тумбочку под верстаком и выпустил изо рта дым:
– Чего надо-то?
– Слышал, что в Кабане футболист утонул? – спросил Степан.
Кусок утвердительно кивнул.
– Слышал. И что?
– Не нашли. Искать надо, – сказал Степан.
– Сам, небось, всплывет, – ответил Кусок.
– Так это когда еще будет. Искать велено.
Фома понимающе кивнул.
– Так что, стало быть, – Степан поднял на приятеля глаза, – пару «кошек» надо. А то сетями уже пробовали – никак. Илу слишком много.
– Хорошо, – сказал Кусок.
– К вечеру сделаешь?
– Да, – сказал Кусок.
– Только закали.
– Зачем?
– Чтобы крюки не разогнулись.
– Ладно.
– Так я зайду?
– Не надо, сам вынесу. Будешь? – Кивнул Кусок в сторону тумбочки, куда он только что спрятал бутылки.
– Нет, пойду, – ответил Степан. – Значит, договорились?
Выпить, конечно, хотелось, но сначала дело, а уж потом водка. Такое было у него правило.
* * *
Когда Степан вернулся, на озере было полно народу. На берегу стояло несколько «Побед» и «Эмок» и толклось, переговариваясь и попыхивая папиросами, большое начальство в галстуках и шляпах.
– Что это за столпотворение? – спросил Степан хромого сторожа.
– Итэ, он оказалсэ сыном какуго-то балшого щалавика. – ответил старик и покачал головой.
– Кто? – не понял сразу Степан.
– Та утопыленник, – сказал старик и покачал головой. – Теперь не будет ат них пакою, пока не найдуты.
Вскоре привезли из речпорта водолазное снаряжение и компрессор. Утопленник оказался сынком секретаря республиканского комитета коммунистической партии Грузии, тот позвонил первому секретарю Татарского обкома партии, вот и закрутилось.