Но вот и голос на ломаном французском, и совсем близко!
— Мамзель, что ви такой холодный? Друг из нас — это хорошо сейчас.
— Свинья тебе друг! — раздался женский, нет, девичий голос, испуганный, но вовсе не покорный. — Ну-ка пустите! Я вашему офицеру все расскажу!
Мужчины заржали. "Трое или четверо", — подумала Солей. Дальнейшее последовало само собой, без особого раздумья с ее стороны.
— Югетта, ты? — крикнула она громко-громко.
Ржание сразу прекратилось, и девушка ответила с явным облегчением:
— Да, я! Кто там?
— Солей Сир, Даниэль, моя сестра, и Селест Дюбеи!
Теперь она их видела: четверо мужчин и тоненькая девичья фигура в их окружении. Четыре на четыре. А виски как от них несет!
— Давай мы тебя проводим домой. Пошли!
Солей ожидала, что кто-нибудь из солдат схватит ее, и приготовилась к отпору, но те расступились, дали им дорогу. Югетта дрожат как кленовый лист на октябрьском ветру.
— Ну, что случилось? Как ты? — спросила ее Солей, едва они отошли на безопасное расстояние.
— Ой, спасибо вам! Я уж всех святых перебрала, не знала, как от них отделаться, а тут вы! Солей, что же нам делать, боже, боже…
— Ты про что? — вмешалась Селест. — Что случилось? Как ты с ними оказалась в такое время?
— Да, наверное, так же, как и вы! — Югетта пыталась собраться с мыслями. — Мы ждали папу и ребят, ждали-ждали, а их все нет. Вот мама и послала меня разузнать… О боже, что нам делать?
— Стой! — Солей энергично встряхнула спасенную жертву. — Расскажи все! Где мужчины?
— Их заперли в церкви! — послышалось в ответ сквозь рыдания. — В три часа они все собрались, оставили ружья снаружи и больше уже не вышли! Вокруг церкви частокол, выставили часовых, никого не пускают, ничего не говорят, еду не берут!
Услышав неожиданную горестную весть, девушки сразу остановились да так и остались стоять посреди дороги.
— Я встретила мадам Латур, — продолжала Югетта, — она живет через дорогу от церкви, так вот она говорила с одним солдатом, он немного французский знает. Он сказал, что наши все арестованы, а у нас все отнимут, посадят на корабли и отправят куда-то навечно…
Солей пошатнулась.
— Не может быть! Так жестоко даже англичане поступить не могут.
Но в душе она уже знала: все верно. Если они сожгли Бобассен и поубивали там всех жителей, то чем для них Гран-Пре лучше? Правы были Реми и Луи. Англичане хотят отобрать земли, чтобы отдать своим колонистам, а для этого все средства хороши. Боже мой! А что же с Реми? Может быть, и в Аннаполисе то же самое? А где близнецы? Неужели она никого больше не увидит?
* * *