Джулия подошла поближе. Вглубь
убегала желтая река, полускрытая берегом и нависающей зеленью; в поднимавшейся
от воды дымке рассыпался птицами восточный храм. Казалось, воздух рядом слегка
дрожит. Джулия протянула руку и провела ладонью возле картины.
– Нравится?
Она
обернулась. За ее спиной стояла девочка лет восьми, деловито раскачивая кружева
на подоле почти кукольного платья – несобранные рыжие волосы, в глазах
откровенная детская наглость; она возникла ниоткуда и теперь пристально изучала
Джулию, радуясь тому, что застала ее врасплох. Джулия едва не раскрыла рот от
удивления: раньше ей не приходилось встречать рыжих кучерявых азиаток с
голубыми глазами.
– Она никак
не называется. Хочешь, подарю? – девочка приблизилась и, остановившись рядом,
тоже посмотрела на картину. – Хочешь?
– Да. То
есть... зачем?
– Ну, как
зачем? Для чего дарят картины?
– Для чего?
Девочка
рассмеялась и прижалась к ее руке:
– Ты милая.
Потом
сделала полукруг по ковру и забралась на диван, поджав под себя ноги.
Повисло
молчание. Джулия вернулась к двери, но у нее редко получалось уйти, не задавая
вопросов. Под горло немедля подступило любопытно: откуда взялся этот ребенок? О
ней не упоминали ни полицейские, ни Чесбери, ни их нотариус – а уж скольких она
допросила, пытаясь подобраться к загадкам Алекса. Даже человек, знавший о замке
Чесбери больше других, оказался не у дел. Или он просто схитрил; тогда это был
ее шанс изменить счет в свою пользу. Девочка могла ей помочь.
Джулия развернулась, чувствуя,
что улыбается с тем самым видом, за который мать в детстве окрестила ее
«плотоядной белкой»:
– Извини?
– Мм? –
Девочка охотно подалась вперед.
– Ты давно
здесь живешь?
– Ну...
– Я плохо
знаю расположение комнат... Честно говоря, я заблудилась. Ты меня спасешь, если
проводишь до выхода.
Энтузиазм
малышки мгновенно улетучился. Она обиженно надулась и принялась теребить рыжую
прядь. – Нет.
Джулия
поняла, что прокололась.
– Я тебя
обидела? Чем?
Она подошла
к девочке и, переборов секундные колебания, ласково погладила ее по волосам; та
не сопротивлялась. Джулии стало стыдно. Она присела рядом: – Я не хотела.
Честно.
Девочка
вскинула подбородок и уставилась в пустоту. Ее взгляд оказался неожиданно
жестким. Несколько секунд она мрачнела и щурилась, как ночной зверек, которого
Джулия застала в своем саду пару лет назад (он загрыз всех ручных хорьков в
округе). Потом потянулась к Джулии и принялась раскачивать ее сережку.