Джулия
опустила глаза и заметила второй портрет Элинор. Под ним пряталось не меньше
дюжины – похоже, Изабелле нравилось рисовать ее. Но тот, второй – он чем-то
отличался: написанная на нем женщина казалось более живой, чем настоящая. У нее
были всё те же неестественно зеленые глаза, волосы цвета молодого меда, даже
улыбка была похожей на все ее улыбки – без грусти, без напряжения, без радости,
одно очарование, живущее самим собой. Внезапно девушку осенило: эта Элинор
казалась старше. Зрелость тонкой вуалью прикрывала ее обнаженные плечи, сгущала
тени у ресниц, прятала сумасшедшинку. Неизменным остался лишь безупречный
контур в старомодном платье из василькового бархата, с букетом фиалок на
коленях.
Джулия
осторожно оглянулась на девочку. Та пристально следила за картиной в ее руках.
– Изабелла...
– Это леди
Чесбери.
– Я узнала.
– Леди
Каталина, когда была молодой. Я рисовала ее с портрета в галерее основателей.
Джулия
снова уставилась на картину.
– Разве это
не леди Элинор?
– Они
одинаковые. Дед говорит, будь леди Каталина моложе, все бы решили, что она ее
дочь.
– Что ж,
они ведь родственницы. – Джулия покрутила портрет, силясь найти различия. – И
обе очень красивые. Скажи, что ты хотела мне показать? Их?
Девочка
отрицательно покачала головой. – Не только. Они – половина.
– Что же
еще?
Изабелла
вцепилась в подоконник и даже на секунду зажмурилась. Потом со свойственной ей
стремительностью спрыгнула вниз и бросилась к девушке, жестоко рассыпав
единственную ровную стопку холстов.
– Я не
люблю их рисовать! Мне от этого
плохо. Но когда я не рисую, я просто вижу, а это еще хуже! – Ее голос стал
хриплым, она затрясла головой; шнурок в волосах развязался, рыжие кудри
разметались по коленям Джулии. – Они
не могут оставить всё как есть. Поэтому я... я рисую, чтобы помочь.
– Расскажи,
я тоже хочу помочь. – Джулия старалась, чтобы ее голос звучал спокойно.
Девочка не
ответила. Вместо этого встала и, сделав шаг назад, оперлась о стену. Что-то
щелкнуло за ее спиной, в каменной кладке образовалась щель. Изабелла надавила
на выступ плечом, и трещина разошлась, превратившись в узкий проем.
– Там.
Джулия
вошла внутрь. За темным прямоугольником лаза простирался не менее темный зев.
– Я принесу лампу.
Потайная каморка оказалась еще
меньше, чем предыдущая, и сильно смахивала на чулан. Окон в ней не было.
Правда, воздух внутри был сухим и почти теплым, так что девушка заставила себя
не клацать зубами и устало привалилась к стене у входа. Изабелла пристроила
лампу на низкой этажерке и заметалась от стеллажа к стеллажу.