Джулия
растерянно уставилась на хлопающие рыжие ресницы, пытаясь выдумать предлог,
чтобы ускользнуть от ответа. Она знала, что ей придется раскрыть секрет, как
только за ней закроются кованые ворота замка. Но зачем прятать ребенка, и какое
отношение это может иметь к покушению на Алекса? Спросить у Изабеллы? «Милая,
ты не в курсе, кто пытался убить дяденьку Райна?»
Может статься, она знает.
Девочка потерлась щекой о руку
Джулии, щекоча кудряшками. Та уныло вздохнула.
– Вот чего
я не могу понять, – начала она, ища более безопасную тему для разговора. – Ты как
будто хорошо меня знаешь, но ведь мы никогда не встречались. Я бы тебя
запомнила.
Девочка
отстранилась. Потом игривым жестом, словно факир, вытянула из щели на стеллаже
полосатый шнурок и перевязала им волосы. Избегая взгляда Джулии, отодвинула в
сторону лежащую на боку складную лесенку и принялась рыться в картинах,
беспорядочно лежавших на полу возле их ног. Судя по всему, искомой среди них не
оказалось. Тогда Изабелла бесшумно перебежала к стене напротив, где высилась
вторая кипа холстов; скинула с нее пыльный драп, похожий на изрубленный парус,
и поманила Джулию к себе.
Когда та приблизилась, Изабелла
молча указала на картины и отошла. Джулия почувствовала себя неловко, хотя
намерений отказываться от столь любопытного приглашения у нее не было. Девочка
взобралась на подоконник и уселась на нем по-птичьи, лишь слегка придерживаясь
за каменный бортик.
Картин было
около двух десятков. При взгляде на каждую пробирало прежнее щекочущее чувство,
будто на них что-то движется. Джулия не разбиралась в живописи и не знала, в чём
секрет – в фактуре холста или в красках. Но стоило посмотреть подольше, как
рисунок наливался глубиной и начинал слегка подрагивать.
Сперва шли пейзажи. Некоторые
даже показались ей знакомыми: азиатские улочки сменялись старыми европейскими
городами, озера – белизной северного неба. Джулия ждала эльфов и принцесс, но
Изабеллу не интересовали сказочные сюжеты. Она предпочитала малоприметные места:
пыльных бродячих кошек и покосившиеся скамейки; ее кошки норовили удрать в
заросли вдоль канавы; застигнутые врасплох, напряженно следили за Джулией и
явно не доверяли ее рукам, осторожно касавшимся холстов.
Потом навалился Астоун. Его
фасады, стрельчатые окна и башни – они завертелись, распахивая витражи и темные
арки; чаще на картинах была ночь. И только под конец появились люди. Сперва
Ричард и Виктория – незнакомые, потому что смеялись, стоя по щиколотку в желтой
листве; Эшби с большим одноухим догом, зарывшимся носом ему подмышку. Чопорная
женщина в сером платье и двое мальчишек, безуспешно пытающихся разжечь костер в
заросшей части парка. Была на них и Каталина Чесбери. Она и юная Элинор.