— Петр Константинович! Федя!
— А-а-а! — отозвался один из парней невдалеке.
— Идите сюда, здесь копалухи!
Видимо, привыкнув к моему присутствию, глухарки и тут не шелохнулись. Скоро захрустели сучья.
Увидев приближающегося Федора, глухарки забеспокоились и завертели головками.
— Иди скорее! — крикнул я. — Я хочу тебя заснять вместе с птицами!
Рядом раздался выстрел. Глухарки заквохтали, как перепуганные куры, и спорхнули с дерева.
— Ты с ума сошел! — закричал я.
К счастью, мои актрисы улетели невредимыми.
— Извините, не выдержал, — оправдывался Федя.
— Вскоре к нам подошли Петр Константинович с Тимкой.
— Что за пальба здесь? — напустился Сорокин на Федора. — Ведь условились искать дичь только для киносъемки! Для охоты будет особое время, вечерком, когда снимать нельзя.
Мы продолжали свой путь по тропе к верховьям речки. Дичь больше не встречалась. Солнце скрылось за горы. В тайге наступили сумерки.
Вблизи шумящего потока мы выбрали место для ночлега. Развели костер. Ребята занялись устройством шалаша.
— Дядя Петя, как насчет того, чтобы пострелять к ужину? — спросил Федор.
Мы посоветовались с Петром Константиновичем, как сделать, чтобы дать ребятам возможность поохотиться и в то же время не распугать дичь перед завтрашней съемкой.
— Вот что, братва, — сказал заготовитель. — Вверх по речке не ходите. Не портьте нам дело на завтра. Идите обратно по тропе километра на три, на четыре, там и палите.
Вскинув ружья на плечи, ребята бодро зашагали вдоль речки.
— Теперь заснять бы вам самого глухаря, — сказал Петр Константинович.
— О! Это моя давняя мечта — заснять глухаря, особенно токующего.
— Э, брат, его стрелять-то сложно, а не только что снимать. К нему ведь чуть не на брюхе ползешь, дышать перестаешь. Приезжайте к нам в апреле — мае, сведу вас на далекие токовища. Там глухарей собирается десятками. Вот это зрелище! Вы знаете, как надо подкрадываться к токующему глухарю?
— Нет, никогда не приходилось.
— Вот слушайте. Во-первых, скажу, что название глухарь совсем не подходит к этой птице. В шутку, что ли, кто назвал ее так? Птица эта очень чуткая. Слышит приближение охотника за десятки метров и не подпускает его к себе близко. А во время тока чутье у глухаря еще тоньше. Что же происходит на токовище? Рано на рассвете глухарь начинает петь. Это песня не песня, так что-то вроде шелеста, шороха и потрескивания, как иногда в костре слышишь. Вот прислушайтесь, — показал на костер Петр Константинович.
Между сучьями и бревешками, объятыми пламенем, что-то шипело, щелкало, трещало, пело тоненько на разные голоса.