Я неверяще замерла.
Он так же плавно наклонил усатую морду, глядя все с той же убийственной серьезностью, приблизил к моему лицу, опалив горячим дыханием и, как всегда, заставив пугливо застыть, наблюдая за вспыхивающими искрами в расширенных глазах. Затем осторожно положил когтистую лапу на мое колено, накрыв сразу чуть не до половины бедра. И снова окаменел, будто чего-то ждал.
— Трис? — спас меня из неудобного положения Лех, неожиданно показавшись из-за деревьев. Мгновенно увидел нависшего надо мной тигра, рассмотрел мое странно неподвижное лицо, завороженный взгляд, который я лишь с огромным трудом смогла оторвать. После чего насторожился сам и напряженно спросил: — Все хорошо? Тебе помочь?
Я помотала головой, избавляясь от наваждения.
— Н-нет, спасибо.
— Точно?
Ширра недовольно рыкнул, убрал лапу, а затем медленно обернулся, нехорошо сузив глаза и выразительно приподняв верхнюю губу. Я немедленно вскочила и, ухватив его за мохнатое ухо, поспешно направилась прочь, надеясь, что ничего страшного не произойдет. Тигр с ворчанием подчинился, но на пристроившегося с другой стороны Леха покосился весьма недоброжелательно. Пришлось для верности прижать его к бедру и так вести, закрывая от не вовремя вмешавшегося воина, потому как зрело во мне смутное подозрение, что в нашей затянувшейся шутке этой самой «шутки» осталось крайне мало.
Ворчание немедленно стихло.
— Что он от тебя хотел? — небрежно осведомился Лех, не заметив, как опасно дрогнули губы у раздраженного тигра.
Я криво улыбнулась.
— Да ничего особенного. Замуж приглашал.
— ?!
Лех даже встал, когда до него дошел смысл моих слов, и уставился на Ширру ошалелыми глазами, а тот, в свою очередь, сурово сдвинул брови и снова недовольно рыкнул. Пришлось мило улыбнуться обоим, чтобы не стать причиной новой ссоры. Потому как один — сумасшедший ревнивец, из которого упрямство еще не один век выколачивать, а второй — чересчур любопытен по натуре, да к тому же имеет дурную привычку оказываться не в том месте и не в то время. Хотя сейчас, надо признать, его появление было более, чем кстати.
— Гм… — первым отвел глаза Патрульный. — И что ты ему ответила?
— Пока ничего. Но обещала подумать… а что? Собираешься тоже рискнуть? Тогда учти: я — девушка нерешительная, нецелованная и полная всяческих сомнений. Могу полжизни думать, но ничего определенного так и не скажу. Оно тебе надо?
Наверное, это от усталости меня так развезло. Совсем перестала следить за языком, мелю что попало и едва отдаю себе отчет в том, что творю. Совсем плоха стала. Уже на второе предложение напрашиваюсь, но так, что поневоле хочется отказаться от этой глупой идеи.