Лех, наконец, сообразил, что его просто напросто разыгрывают, и махнул рукой на наши шуточки. После чего покачал головой, буркнул под нос что-то невнятное и отправился вперед, догонять караван. Проводив его настороженным взглядом до ближайших зарослей, я воочию убедилась, что осталась одна, и лишь тогда облегченно вздохнула, а тигр озадаченно наморщил нос. Правда, глаза у него снова стали спокойными.
— Шр-р?
— Да, — отозвалась я как можно беспечнее. — Куда ж я от тебя денусь? Но вариант с тигрицей все равно держи про запас: вдруг у тебя не получится меня очаровать?
Он насмешливо фыркнул и несильно куснул меня за палец, словно сетуя на несерьезность в таком важном вопросе. После чего грациозно развернулся и тоже ушел, лениво помахивая хвостом — не слишком довольный моим ответом, но уже не злой. Ну, и слава Двуединому. А что еще я должна была ответить, интересно? Намекнуть на разницу видов? Затеять диспут о совместимости живых существ? Или всерьез обсуждать проблемы выхода замуж за четвероногих представителей какой-то там древней расы? Нет уж, один раз я уже наблюдала Его Оскорбленное Высочество в гневе и как-то не желаю повторения. И вообще, все больше склоняюсь к мысли, что у Ширры тоже бывают неудачные шутки, неясные мне порывы и совсем уж непонятные стремления. Главное, чтобы они не заходили слишком далеко, а во всем остальном с ним вполне можно иметь дело. Если, конечно, не заострять внимание на некоторых странностях его поведения и откровенно завышенные запросы. Хотя, если бы он был статным мужчиной (а мужчина из него должен получиться действительно статный), я бы сильно призадумалась над случившимся. И еще более серьезно отнеслась к сделанному почти по форме «предложению».
Однако повторяю: Двуединый не допустил такого безобразия — Ширра человеком никогда не был и (хвала небесам!) уже не будет, к заколдованным принцам он тоже не относится, благодарить ему меня вроде бы больше не за что. Так что остается лишь порадоваться тому, что я его сегодня не обидела. Чего, в общем-то, и добивалась. А потому позволила себе немного расслабиться, сорвала по пути веточку жасмина и, закрепив белоснежный цветок в распущенных волосах, бодрой походкой направиться следом.
Надо отметить, Лех сдержал обещание — до самого вечера заставил меня сиднем сидеть в трясущейся повозке, на корню пресекая все попытки размяться или перебраться на свободную лошадь. Правда, пару раз пройтись по травке позволил, но все время цепко следил, чтобы «заболевшая» не вздумала хитрить и набиваться кому-нибудь вторым седоком. Однако я не слишком сильно сопротивлялась, благо довольно скоро в нашу повозку перебрался счастливый Лука и весь путь с завидным упорством просидел у меня на коленях, теребя длинные косы, а то и мирно посапывая в плечо, когда утомительная тряска и однообразный пейзаж навевали совсем уж невозможную дрему.