— Царствие небесное, папа! — сказал он, опрокидывая очередную порцию жгучей ароматной жидкости. — Я отомщу за тебя!
Такие слова он тоже произнес впервые.
Потом, наклонившись к иллюминатору, погрозил кулаком белым, напоминающим клочья ваты облакам.
— Сам ты сволочь!
Кому была адресована последняя фраза, оставалось только догадываться.
* * *
Самолет на Париж вылетел в 00-10, домой Евсеев вернулся во втором часу ночи. Прежде чем зайти в подъезд, он по привычке поднял голову и посмотрел на окна своей квартиры. И сразу понял — что-то произошло. В кухне горел свет. Только не электрический желтый, а — красный, неровный, тревожный, какой-то потусторонний свет, словно там что-то тлело или пылало, или кто-то бродил по квартире с фонариком, прикрывая его рукой.
Воры. Убийцы. Пожар. Этого еще не хватало!
Не помня себя, Евсеев поднялся на этаж, пробежал через тамбур, опрокинув соседский велосипед, сунул ключ в дверь, распахнул…
— Маринка! — крикнул он с порога.
Было темно, но спокойно. Откуда-то раздавалась негромкая музыка и пахло… Черт. Пахло чем-то вкусным. Отбивными.
Евсеев открыл дверь кухни и увидел Марину, мирно сидящую за накрытым столом. На столе горели свечи, стояла супница с торчащей наружу ручкой половника, на широком блюде в центре стола высилась горка из отбивных котлет, вокруг какие-то салатницы, соусницы… Бутылка красного вина. Фужеры. Звучал ее любимый оркестр Марио Ланца. Марина была одета в роскошное синее платье, которое она когда-то купила для кастингового прогона в группу Пупыря. Она смотрела на Евсеева и даже еще не улыбалась, просто лицо у нее было такое, будто она готова улыбнуться при первой малейшей возможности.
— Что случилось? — удивленно поинтересовался он.
— Ничего, — сказала она. — Поздний семейный ужин. При свечах.
— Почему? — тупо спросил Евсеев.
Марина улыбнулась. Нет, скорее даже рассмеялась.
— Во-первых, потому что я успешно прошла собеседование и со следующей недели набираю собственный класс в «Ахушке»…
— Где?..
— Академии хореографии. Пора бы знать, дорогой. Во-вторых, потому что у «комитетских» жен принято ждать своих мужей с работы. И кормить их ужином.
Евсеев выставил вперед руку.
— Погоди. Я не понял. Ты ушла из «Синего бархата»?!
— Да. Завтра там будет танцевать уже другая девушка. И вообще… — Марина встала. — Я думаю, хватит пока что разговоров.
Она помогла опешившему Евсееву снять куртку, усадила за стол, налила бульон из супницы, положила котлеты и салат. Наполнила бокалы,
— А в-третьих… — сказала она.
— Так есть еще «в-третьих»? — насторожился Евсеев.