Теперь можно и ответить.
– Мне не о чем с вами договариваться, – сказал он. – У вас нет ничего такого, в чем я бы нуждался.
– Сомневаюсь, – произнес голос. – У нас есть многое, что вам было бы очень кстати. Например, еда.
– Я хочу только умереть.
– Вам больше не из-за чего жить?
На этот вопрос можно не отвечать.
– Если вы и в самом деле хотите умереть, это можно устроить, – сказал голос.
– Так устройте.
– Вы ведь, наверное, хотите умереть как подобает солдату. По всей форме, с расстрельной командой и так далее?
– Мне хватит и пистолета.
– Хорошо. Пистолет, пустая комната, никакой спешки. Но заплатить за это придется дорого, гауптштурмфюрер. Вы готовы?
– Я не готов разговаривать с тем, кого я не вижу, – ответил Раш.
Он твердо знал, что у него один-единственный козырь – готовность умереть. Очень мало что можно сделать с человеком, желающим смерти, – на него не подействуешь ни угрозами, ни убеждением. Он может диктовать собственные условия. Существуют, конечно, и пытки, но Раш сомневался, что англичане умеют их применять.
– Вы убили одного из наших людей, – заметил голос. – Не хочется предоставлять вам еще одну возможность.
– Как хотите.
– Вы дадите честное слово?
– А вы ему поверите?
Говорить нужно обязательно с глазу на глаз, иначе ничего не получится.
Потом вновь наступило молчание, длившееся часа два. Молчание нарушил тот же голос:
– Дверь открыта, гауптштурмфюрер. Выходите в коридор, поверните направо, там увидите еще одну раскрытую дверь. Войдите туда и закройте дверь за собой.
– Зачем я буду это делать?
– Вы ведь хотите, чтобы у нас состоялся настоящий разговор?
Раш вошел в указанную комнату и увидел, что она перегорожена надвое проволочной сеткой. Немец сел на стул, огляделся по сторонам. В камере пахло свежим деревом. Отлично, подумал Раш. Они оборудовали эту комнату специально для разговора со мной.
В противоположной стене открылась дверь, и вошел тот же мужчина, которого Раш впервые увидел в Дублине. Мужчина сел за маленький столик по другую сторону проволочной сетки. Держался он довольно неуверенно.
– Женевская конвенция требует, чтобы я назвал вам свое имя, звание, порядковый номер. И больше ничего, – ответил Раш.
– Это относится к военнопленным, – ответил Колвин. – Вы же не военнопленный. Вы участвовали в преступном заговоре с целью шантажа. Попросту говоря, занимались вымогательством.
– Я находился на нейтральной территории, откуда меня насильно вывезли вооруженные представители воюющей державы, – холодно произнес Раш. – Так что не будем навешивать друг на друга ярлыки.