– Так что Гейдрих? – спросил приятный голос откуда-то издалека.
– Он мертв! – заорал Раш. – Слава Богу, мертв!
Он сжал челюсти, чтобы больше ничего не говорить. Если бы только можно было задохнуться, потерять сознание, уснуть.
– Слишком сильная доза, – сказал приятный голос.
– Он и так сообщил немало.
– Ничего связного.
– Он мертв! – вновь крикнул Раш. У него перед глазами предстал госпиталь в Праге. – Целых девять дней умирал!
– Этот человек знал Гейдриха, Гиммлера, Гитлера.
– Надо будет попробовать еще раз.
Пой же, черт тебя подери, приказал себе Раш. Кажется, о самом главном он так и не проболтался. Как там начинается «Хорст Вессель»?
– "Выше знамена..."
– Полный псих.
– Они все психи.
Раш прикусил себе язык, зажал его между зубами. Больше он не сказал ни слова. Его вывезли в камеру прямо на каталке – решили не рисковать понапрасну. Раш чувствовал сквозь полузабытье, как его развязывают, снимают с каталки, кладут на пол. Когда дверь закрылась, Раш судорожно вздохнул. Все прошло как надо. Кажется, семя посажено. Если бы только быть уверенным, что он не сболтнул лишнего...
* * *
Показания были записаны на магнитофон и распечатаны. Листки положили в конверт со штампом «Сверхсекретно. Молния». Последнее слово означало, что досье предназначалось для срочной обработки. Документы поступили к комиссару Уиллсу. У Уиллса была не одна должность, а сразу несколько, в том числе он являлся сотрудником Интеллидженс сервис, ответственным за сбор информации о вражеских лидерах. Между Колвином и Уиллсом состоялся короткий и осторожный разговор по телефону, из которого комиссар узнал, что документы к нему уже отправлены. Он взял конверт и сказал:
– Садитесь, пожалуйста.
Колвин сел напротив Уиллса и терпеливо ждал, пока тот прочитает протокол допроса. Комиссар был щупл, лыс, в очках, на вид лет пятидесяти. С первого взгляда его можно было принять за скромного служащего какой-нибудь страховой конторы. Частые появления Уиллса в резиденции правительства на Даунинг-стрит не привлекали ничьего внимания. Однако Уиллс напрямую общался с премьер-министром и министром внутренних дел.
– Ваши впечатления? – сказал Уиллс, дочитав протокол.
– Он сумасшедший, – ответил Колвин.
– Мы все немного сумасшедшие. Что еще?
– Я ни в чем теперь не уверен.
– И не нужно быть уверенным. Я всего лишь спрашиваю о ваших впечатлениях. Он действительно знает всех этих людей?
– Похоже на то.
– Близко с ними знаком?
Колвин задумался.
– Вряд ли, сэр. Слишком уж громко он рявкает свое «яволь». Скорее офицер охраны, адъютант – что-то в этом роде.