Когда шум мотора затих, Егор подождал еще немного и выбрался из зарослей. Темп ходьбы был сбит, и очередные несколько километров дались ему с трудом.
Лес кончился. Из-за пригорка выплыла, сверкая новенькими оцинкованными крышами, до недавнего времени, судя по всему, процветающая деревня. Что она представляла из себя сейчас и кто в ней сейчас обитал, Егор не знал и поэтому решил обойти ее стороной. Хватит с него на сегодня!
Он сошел с шоссе и по едва заметной тропинке пошел через гречишное поле к огородам, спускавшимся от крайних домов к реке.
Половину поля успели убрать, но все убранное не вывезли, и продолговатые скирды тут и там «паслись» на почерневшей уже стерне. Из-за одной из них вдруг вышла коза. Егор аж вздрогнул.
Рогатая потрусила к нему и, ничуть не боясь, ткнулась своей шершавой мордой.
Хлебом с солью ее кормили, наверное? Или это только лошадей кормят хлебом с солью?
Егор сглотнул слюну. Он представил ломоть свежего черного хлеба, политый сверху подсолнечным маслом и посыпанный солью.
Коза обошла Егора вокруг и остановилась, заглядывая ему в глаза. Он снял рюкзак и, сунув в него руку, нащупал нож, потом посмотрел на доверчивое животное и передумал.
– Ну что, Машка, или как там тебя, будем жить?
– Ме-е-е.
– Вот тебе и «ме». Откуда ты взялась? Сбежала? – Егор развернулся и пошел по тропинке. Коза увязалась за ним.
Так они и шли: Егор широким шагом мерил тропу, извивающуюся среди грядок, усеянных гнилыми капустными листьями, и коза, будто привязанная за веревочку, топала сзади.
– Стой, стрелять буду!
Егор замер и осторожно скосил взгляд в сторону, откуда раздалось грозное предупреждение.
Мать твою! Ведь вроде бы только что никого рядом не было!
– Руки в гору. И не шути, выстрелю обязательно.
– А повернуться-то можно? – Егору почему-то совсем не было страшно.
– Я те повернусь. Стой, где стоишь. – Сзади зашуршала трава, и что-то уперлось в рюкзак. – Вон, дом с красной крышей видишь? Топай туда.
– Я…
– Топай, топай.
Егор не стал спорить, и через пару минут он и его невидимый конвоир входили во двор, обнесенный не то чтобы штакетником, но довольно хлипким забором. По дороге он несколько раз попытался обернуться, чтобы рассмотреть того, кто взял его в плен, но после каждой попытки повернуть голову следовал сильный тычок в спину и угрожающее сопение.
– Кто это? – из сарая, вытирая об фартук руки, вышла пожилая женщина в платке, который на манер банданы был завязан на затылке. (Или наоборот, банданы теперь завязывают, как раньше деревенские платки?)
– Вот Маньку хотел увести, ирод! – Сзади закряхтели, и, обернувшись, Егор сумел-таки разглядеть своего конвоира. Им оказался сутулый, высокого роста дед. Ну, не совсем чтобы дед, но и не мужчина в самом расцвете сил, как говорится. Ружье он держал неумело, как грабли.