При ближайшем рассмотрении чудо оказалось тремя небольшими прожекторами. Водруженные на самодельные, грубо сваренные треноги, они были расставлены треугольником и освещали цилиндрическую, похожую на колонну древнего, давно разрушенного храма установку. С первого же взгляда детище Серебрянцева вызывало уважение и даже какой-то внутренний трепет. Естественно мне и в голову не приходило предназначение всех этих обмоток, датчиков, электромоторов, тяжелых защитных экранов, труб и кабелей. Однако, как человек тесно связанный с техникой, я отметил, что конструкция ладно скроена, может даже настолько ладно, что ее следует назвать совершенной. Это была настоящая магия, незримый контакт инженера с машиной. Далеко не всем такое дано.
— Вы тоже видите? — Даниил Ипатиевич перехватил мой восхищенный взгляд.
— Что это? — прошептал я.
— Черная дыра, капкан, ловушка, — Серебрянцев уже в который раз маня огорошил, причем настолько что я даже не смог что-либо ответить или спросить. Просто глядел на старика широко открытыми глазами и беззвучно открывал и закрывал рот. Ни дать, ни взять — рыба, выброшенная на берег.
— И кого вы собираетесь ловить? — поинтересовался оказавшийся рядом Нестеров.
Ну что тут скажешь, мент он и есть мент. Еще бы поинтересовался списком задержанных!
— Вселенную, — без тени смущения ответил старик. — Вернее не всю вселенную, а ее крошечный кусочек. Это как кровь на анализ брать.
— И как успехи?
Леший осматривал установку, обходя ее по кругу. Очевидно он оценивал степень опасности, исходящей от этого подозрительного агрегата. Самоделка все-таки. Серебрянцеву, видать, на свою жизнь наплевать, а вот наши… На счет наших у подполковника все же имелись кое-какие планы.
— Кое-что есть. — Даниил Ипатиевич гордо сложил руки на груди. — И это не смотря на то, что исследования лишь в самом начале. Сборка установки закончена всего неделю назад. — Чтобы до слушателей дошел весь масштаб проделанной им работы, ученый уточнил: — Больше года трудился, не покладая рук, так сказать.
— Да-а-а, машина очень даже серьезная, — подтвердил наконец обретший дар речи Мурат.
— Еще бы! — купаясь в похвалах, которых он не слышал уже как минимум полгода, Ипатич расцвел. — Только запустил ее, а уже таких результатов добился… О-бал-деть! Как раз сегодня хотел на новый режим перейти. Только-только начал, а тут взрыв. Граната ваша взорвалась. Пришлось прервать эксперимент, чтобы выяснить причину этого безобразия.
— Простите, Даниил Ипатиевич, мы не хотели.
Перед Серебрянцевым извинялась Лиза, и, должно быть, именно поэтому он добродушно, нет, не снисходительно, а именно добродушно улыбнулся: