Джилл утешила его, пригладила ему волосы и повела за собой.
— Здорово, сынок. Садись, — приветствовал его Харшоу.
— Здорово, Джубал, — торжественно произнес Валентайн Майкл Смит, сел и погрузился в ожидание.
— Что ты узнал сегодня, мальчик? — спросил Харшоу.
Смит радостно улыбнулся и, как всегда, после небольшой паузы ответил:
— Я научился делать сальто в полтора оборота, прыгая в воду. Разбегаешься, прыгаешь и входишь в воду…
— Я видел — вытянув носки, колени прямые, стопы вместе.
— Неправильно? — огорченно спросил Смит.
— Для первого раза очень даже правильно. А вспомнил, как это делает Доркас?
Смит подумал.
— Вода принимает Доркас, любит его.
— Не его, а ее. Доркас — она.
— Ее, — поправился Смит. — Разве я говорю неправильно? Я читал в словаре Уэбстера (третье издание, Спрингфилд, Массачусетс), что мужской род включает женский. Словарь приводит пример из Закона о контрактах (пятое издание, Чикаго, Иллинойс, 1978, с. 1012). Там сказано…
— Постой, постой, — прервал Харшоу, — мужской род действительно включает женский, но только в том случае, когда ты говоришь вообще. Если говоришь о конкретной женщине, ты должен говорить «она», «ей», «ее».
— Я запомню.
— Ты бы лучше заставил Доркас на деле доказать ее женский род, — Харшоу подумал. — Джилл, парень спит с тобой? Или с кем-нибудь из вас?
— По-моему, он вообще не спит.
— Ты не ответила на мой вопрос.
— Отвечаю: он не спит со мной.
— Я спросил не из праздного любопытства, а из чисто научного интереса. Майк, чему ты еще научился?
— Я нашел два способа завязывать шнурки. Один хорош для того, чтобы лежать. Другой — для того, чтобы ходить. Я выучил спряжения…
— Что еще?
— Вчера я учился ездить на тракторе, — восторженно улыбнулся Майкл. — Так здорово!
Джубал выразительно взглянул на Джилл.
— Когда это происходило?
— Вчера, когда ты спал, Джубал. Все было хорошо: Дюк не дал ему упасть.
— Понятно, что не дал… Майк, ты читал что-нибудь?
— Да, Джубал.
— Что?
— Я прочел, — доложил Майк, — еще три тома Энциклопедии: Maryb-Mushe, Mushr-Ozon и P-Planti. Ты не велел мне читать Энциклопедию помногу, поэтому на Planti я остановился. Потом я прочел «Трагедию Ромео и Джульетты» Уильяма Шекспира. Потом «Мемуары Джакомо Казановы» в переводе Фрэнсиса Уэлдмена. Потом я вникал в прочитанное. В это время Джилл позвала меня завтракать.
— Ты что-нибудь понял?
— Не знаю, Джубал, — в голосе Смита была тревога.
— Что тебе неясно?
— Я не смог охватить всей полноты того, что прочитал. Читая у Уильяма Шекспира о смерти Ромео, я почувствовал, что полон счастья. А после я прочел, что Ромео дематериализовался слишком рано, по крайней мере, мне так показалось. Почему так?