— По сути, дело сделано, — мирно сказал он. — Может, теперь расскажешь, что на самом деле стояло за всем этим цирком?
— Уймись, Туки, — так же мирно посоветовал я. — Не надо лезть в это дело.
— Но, согласись, это несправедливо. В конце концов я хочу знать, за что рисковал своей жизнью.
— Зачем тебе нужно знать это? Ты получил свою долю. Разве этого недостаточно?
— Простое любопытство, — ответил он, усмехаясь.
— «Любопытство сгубило кошку», — вспомнил я детский стишок.
— Не волнуйся: меня не сгубит.
— Позволь мне кое-что сказать тебе, Туки. Даже малейшая осведомленность об этом может кончиться выстрелом в затылок. С любой стороны.
— Спасибо, я уже догадался об этом. Но если я узнаю, в чем дело, мне будет легче уцелеть.
— Поверь мне, Туки, лучше всего оставаться в неведении.
— Я все равно не успокоюсь, босс. Так или иначе я все равно выясню, за каким чертом ты лазил на эту проклятую виллу.
— Только не от меня.
Туки покачал головой, подчеркивая свое упрямство.
— Если ты начнешь эту игру, Туки, — мягко сказал я, — я сам разнесу тебе череп.
Он заиграл желваками.
— Я пропущу мимо ушей твои угрозы лишь для того, чтобы доказать, как ты неправ.
— Ну что ж, — ответил я, — как знаешь.
— А-ах, английский ублюдок, — раздраженно выругался он, — чтоб ты сдох!..
Он отошел от меня, растянулся на церковной скамье и закрыл глаза.
Я встал около окна и замер, всматриваясь в темноту ночи. Дождь выбивал свою мелодию на оконном стекле. Я оглянулся на шорох и увидел Сидонию.
— Вы беглые преступники, мсье? Это правда?
— Ты лучше держись подальше от меня. За то, что уже произошло, они еще спросят с тебя. А если твои соседи к тому же увидят, что ты разговариваешь со мной…
Я не стал договаривать. Но она все равно не ушла.
— Из этой деревни есть только один путь, — сказала она. — Та тропа, по которой вы сюда спустились.
— Ну и что?
— Я знаю другую дорогу — тайную. Если вы пообещаете взять меня с собой, я проведу вас.
Я внимательно посмотрел на девушку.
— Ты достаточно умна, чтобы подзадорить своего мужа рискнуть жизнью при стычке с нами и оставить тебя вдовой. Кто поручится, что ты не готовишь нам ловушку? — спросил я.
В ее глазах мелькнуло отчаяние.
— Вы не представляете, что он сделает со мной, когда вы уйдете…
— Я представляю, — ответил я. — Но вряд ли буду осуждать его.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Он завел привычку преследовать меня в горах, куда я поднималась со стадом, он годами похвалялся, что женится на мне. Он самый богатый человек в деревне, и, естественно, мои отец и мать… — Она пожала плечами и опустила глаза. — Но и это еще не все…