— Команда «Эхо». На земле поддержка нулевая. Делаем свистопляску.
Находясь в десятке метров над темной лужайкой, я разглядел четверых в таких же анонимных комбезах, что на тех русских из «Глубокого железа». Они меня не заметили. Им же хуже.
Я их срезал с воздуха.
Темень справа разодрала автоматная очередь, но я был уже ниже линии деревьев. Погасив скорость и перейдя с бега на быстрый шаг, я на ходу отстегнул парашют: тут уж не до аккуратизма. Укрыться получилось в тесно стоящих пальмах; вражьи пули вокруг так и жгли, так и жгли.
— Осколочная! — рявкнул Банни, швыряя гранату во вспышки автоматной очереди. Не знаю, зацепил ли он кого-то, но прикрытие себе и Старшему на момент приземления он обеспечил: оба метнулись в кусты по обе стороны от меня.
Главное здание находилось слева, лужайка и другой ряд деревьев — справа от нас. Неподалеку тянулась каменная дорожка, освещенная фонариками, из которых добрая половина была разбита или опрокинута выстрелами. Тут и там валялись убитые — и на земле, и на ступенях лестницы.
Повернувшись, я устремился к зданию, виляя меж деревьев и кустов и паля во все, что движется. «Убитым» оказался экзотичный папоротник, колышущийся на ветерке, а вместе с ним и двое-трое неприятелей.
— Граната! — Банни протаранил меня в прыжке, отчего мы оба покатились кубарем у подножия лестницы. Там, где я только что находился, с грохотом полыхнуло и образовалась дыра. Надо же, а ведь я броска не различил. Выскочивший сзади Старший срезал очередью верхушку куста, вместе с которой грузно упал на землю чужой боец.
На ступенях укрыться было негде. Что примечательно: входные двери из пуленепробиваемого стекла оставались на месте, хоть и были изрешечены бронебойными пулями. Вскочив, я метнулся в вестибюль, успев там, по счастью, инстинктивно присесть: по дверям изнутри шарахнули из чего-то крупнокалиберного (кстати, стекло выдержало). Стоя на одном колене, я обеспечивал огневое прикрытие, пока Банни со Старшим с риском для собственной жизни перебегали открытое пространство возле ступеней. Одна из пуль, взвизгнув, шалым рикошетом носилась по вестибюлю, пока не нашла себе место в стене, как раз в десяти сантиметрах от головы Старшего (у меня аж сердце замерло).
— Вот те здрасьте, — только и буркнул он.
Я держал дверь, пока ребята прочесывали позади меня вестибюль. С треском распахнулась боковая дверь, и в нашу сторону бросились шестеро в униформе охраны. Старший с Банни положили их короткими очередями, в то время как я, откатившись от дверного прохода, высадил полмагазина еще в четверых, пытавшихся ворваться сюда по пролету внутренней лестницы.