— Какое все чистое! — сказал один хазар.
— А как хорошо пахнет чай! — воскликнул другой.
— Она даже подогрела черствые лепешки! — восхитился третий.
При каждом их слове Мокки согласно кивал головой и счастливо улыбался.
Серех поставила поднос перед Уросом. Но тот не притронулся к еде. Мокки хотя и хотел есть, но взял лишь один кусок хлеба.
«Хочет побольше оставить для своей девки, — подумал Урос. — Если я не вмешаюсь, то скоро она вообще перестанет держать его за мужчину»
Урос протянул Серех пустую пиалу, чтобы она ее наполнила, и обратился к Мокки:
— Джехол последнее время шел шагом. Это плохо для скаковой лошади. Иди и поскачи на нем немного.
— Ты хочешь… чтобы я это сделал прямо тут… при всех? — удивился саис.
И хотя он сказал «при всех», но имел ввиду только Серех.
— Иди, — приказал ему Урос.
Мокки подбежал к Джехолу, который, все еще оседланный и взнузданный, пасся на поле, схватился рукой за его гриву, и, не поставив ноги в стремя, одним движением вскочил в седло.
И те, кто смотрели на него с веранды — поразились, что прямо на их глазах, в одно мгновение, он стал совсем другим человеком. Ничего не осталось в нем от его неуверенного, боязливого поведения. Он стал всадником, уверенным и ловким. Его длинные обезьяньи руки, широкие ладони и запястья, и сильные ноги — больше не мешали ему. Наоборот. Прямо и уверенно сидел он на Джехоле, высоко подняв голову. Выражение детской наивности на его лице сменилось на твердость, уверенность и опыт.
Сейчас он выглядел полностью взрослым.
Мокки резко дернул уздечку. Джехол поднялся на дыбы. И хотя саис не упирался ногами в стремена, он не съехал с седла назад ни на один сантиметр. Ноги и колени держали его на спине коня, словно стальной капкан. Все трое хазар, что сидели на веранде, уставились на саиса открыв рты. Никогда они не видели ничего подобного. И не удивительно — здесь люди знали только маленьких ишаков, в лучшем случае, мулов.
Ловкостью, силой, чувством и опытом, Мокки заставил Джехола стоять на задних ногах бесконечно долго. Но вот, он внезапно отпустил уздечку, ударил ногами по бокам коня и тот рванул с места в галоп. Но поле было слишком узким и коротким для такой скачки. Через несколько секунд, конь должен был бы врезаться в стену чайханы. Старики ахнули и закрыли лица руками. Серех, с широко открытыми от страха глазами, шептала:
— Он же убьется… убьется…
Только один Урос ничего не боялся. Он понял, что планирует саис. И точно, в последний момент, когда он почти коснулся стены, Мокки перекинулся на сторону, прижался к боку лошади, и коленями, грудью и руками повернулся так, что они оказались параллельно стене. И вот, конь уже снова помчался галопом.