Когда она закончила, Огден несколько секунд молчал. Присцилла даже подумала, что их разъединили.
— По-моему, он тебе нравится, — наконец снова заговорил Огден.
— Конечно, нравится. Что здесь удивительного? Он добрый человек и хороший отец.
— Я не об этом говорю, и ты это знаешь, Присцилла. Мне кажется, что между вами…
— Прекрати, Огден. Ты прекрасно понимаешь, что у наших отношений не может быть будущего. Джулиан никогда не перестанет любить свою первую жену, а я не смогу довольствоваться его жалостью и состраданием ко мне, — с горечью сказала Присцилла.
— Я люблю тебя, Присцилла, помни это. — Голос Огдена звучал мягко и грустно.
— Я тоже люблю тебя. Но не делай больше попыток свести меня с Джулианом Родекером. Это причиняет мне боль.
— Поверь, Присцилла, я не знал, что вы вступаете в законный брак. Но теперь, когда оказалось, что вы действительно женаты, я, честно говоря, рад за тебя. Может быть, тебе удастся забыть прошлое и начать новую жизнь. Не бойся этого. И не отрекайся от своей любви.
— Что ты знаешь о любви?! — с горечью воскликнула Присцилла.
Она считала, что брат не имеет морального права поучать ее. По мнению Присциллы, Огден не был способен на глубокое чувство. Его романы, насколько ей было известно, обычно длились не больше месяца.
— В юности я любил одну девушку, Присцилла, — негромко сказал Огден. — И совершил огромную ошибку, расставшись с ней. До сих пор я сожалею об этом. В следующий раз я не сделаю подобной глупости. Заклинаю тебя, не бойся проявления своих чувств. Ты должна любить и быть любима.
— Ты даешь ненужные советы, Огден. Мы с Джулианом оформляем развод. У меня нет никаких шансов стать его настоящей женой. Он не любит меня. Джулиан никогда не сможет забыть Николь.
— Я спешу, у меня больше нет времени разговаривать с тобой. Но обещай мне, что ты не откажешься от Джулиана без борьбы.
— Я не могу обещать тебе это, потому что нас с Джулианом ничего не связывает. Как я могу удержать его? Ты просишь меня о невозможном.
Присцилла не желала, чтобы Огден вмешивался в ее личную жизнь. Брат всегда опекал ее, но на этот раз она не хотела позволять ему командовать собой и распоряжаться ее судьбой.
— Я прошу тебя только о том, чтобы ты поверила в себя, — промолвил Огден. — Ты обещаешь мне это?
Присцилла тяжело вздохнула. Огден неисправим.
— Береги себя, сестренка, — продолжал Огден, решив, что ее молчание является знаком согласия, и повесил трубку.
— Завтрак готов, — объявил появившийся на пороге гостиной Джулиан.
Ему не следовало подслушивать телефонный разговор Присциллы. «Мы с Джулианом оформляем развод», — сказала она, и у Джулиана кольнуло сердце. Но разве он сам не хотел этого?