Обычно я не стал бы радоваться такой простой тренировке во время месяца бегов. Но после странного утра с облегчением позволяю себе немного посидеть спокойно и поразмыслить над недавними событиями. Я до сих пор совершенно не представляю, о чем думает та девушка.
Я смотрю на вход в бухту. Один из наших новых работников, Дэйли, стоит там на страже. Я не могу сейчас следить за тем, не подкрадываются ли к нам кабилл-ушти, потому что меня оглушают шум мотора и громкое дыхание Фундаментала. Но эту бухту легко обезопасить; вход в нее настолько узкий, что достаточно поставить на страже одного человека, и второй может проводить тренировку. Плавание — это вполне щадящее упражнение, которое тем не менее позволяет лошадям набраться сил, поэтому дело стоит риска. В руках у Дэйли дробовик, от которого, конечно, мало проку, но у него есть еще и хорошие легкие, так что я услышу его крик и успею выгнать Фундаментала из воды.
Дэйли перебрался сюда с материка, он молодой и нервный. Но такая нервозность нравится мне больше, чем самоуверенность. Дэйли должен сейчас быть моими глазами, а мои глаза должны быть сосредоточены на узком входе в бухту.
Фундаментал плывет и плывет. Я присутствовал при его рождении, видел, как появилось на свет это существо, все состоявшее из угловатых суставов и огромных глаз. Он плывет и не смотрит на меня. Сам по себе процесс продвижения в воде за лодкой — его единственная цель.
Он сосредоточен. В нем достаточно крови кабилл-ушти, чтобы придать ему такую целеустремленность. Я должен наблюдать за ним так же внимательно, как Дэйли наблюдает за входом в бухту. Фундаментап может плыть до тех пор, пока не утонет.
Завтра Малверн захочет, чтобы я помог Мэтту с выбором лошади. Каждый год на третий день он просит меня решить этот вопрос, и каждый раз я боюсь, что он предложит посадить Мэтта на Корра.
Мне даже мысль об этом невыносима.
Фундаментал встряхивает головой, как будто ему хочется, чтобы мокрая грива отклеилась от его шеи. Я наклоняюсь, проверяя, не устает ли он. Упражнения в воде не так утомительны, как тренировка на суше, но я все равно не хочу, чтобы он выдохся; мне сказали, что завтра приедут покупатели, желающие взглянуть на него.
Я ощущаю тревогу. И не знаю толком почему. Может, из-за той девушки, нарушившей привычный ход вещей, которому я следовал много лет. Или из-за того, что Мэтт помочился в мои ботинки. Или потому что когда мы пересекаем бухту в обратном направлении, уровень воды возле утесов кажется мне каким-то не таким. Вроде бы слишком высоким. Небо над головой яркое, по нему проплывают пухлые облачка; если шторм и собирается, то никак не сегодня.