— Знаете, что, Денис, — произнес он, — я давно к вам приглядываюсь. Вы хороший работник, только очень ленивый. На наши проблемы вам чихать, а в «Полночи» вас интересует одна лишь зарплата. Может быть, вам сменить место работы?
Гальцев оторвался от телевизора и вытаращил глаза.
— Тарас Васильевич?!
— Что, Тарас Васильевич?! — взорвался Петровский, хлопнув ладонью по столу. — Вы когда научитесь думать, а?! Когда, наконец, нужды компании станут для вас близкими, своими? Вы, что издеваетесь?! Идите и принесите мне настоящую схему!
— Но как? — развел Гальцев руками. — Это же база телефонная, Тарас Васильевич. Вводишь номер, она место выдает…
— А голову включать в дополнение к базе кто будет? — Петровский схватил листок. — Вы даете мне информацию, спасибо. Я читаю: адрес объекта — улица Тверская, дом 8. А открыть карту Москвы и посмотреть, что там находиться вы можете? Или это я делать должен? А? Вы считаете, что Книжный дом «Москва» — это, на самом деле, замаскированная фабрика по производству наркотиков?
Гальцев открыл рот.
Потом закрыл.
— Но как быть…?
— Думать! Позвонить на АТС. Выяснить. Телефоны в Москве часто меняются. Это понятно?
— Д-да…
Тарас вздохнул.
— Идите, Гальцев, — произнес он. — Идите и принесите то, что мне нужно.
После ухода Гальцева, Тарас набрал Антона.
— Как продвигаются дела? — спросил он.
— Три группы оцепления в полной боевой готовности, — доложил тот. — Готовы выдвинуться по первому требованию. Думаю, мы всю клоаку сумеем изолировать.
— Хорошо, — кивнул Тарас. — Дай им готовность на раннее утро. Остальные?
— Сейчас снаряжаем еще две ударных. Так сказать, основной удар.
— Все верно, — согласился Петровский. — Думаю, Максим навестит своих боевых товарищей завтра. Третий день, обычно, случается самым сложным. Превращение должно уже пойти полным ходом.
— Тарас Васильевич, — после паузы спросил Тополев, — а если мы не сумеем его завтра остановить?
Петровский вздохнул.
— Тогда речь о поимке больше подниматься не будет, Антон. Тогда речь будет вестись только об уничтожении.
— Но мы же сами…
— Я помню, Антон, кто его сделал, — мягко оборвал Тарас Тополева. — Я, к несчастью, все прекрасно помню. Поэтому, наши группы должны быть проинструктированы надлежащим образом, понимаешь?
— Я сделаю, Тарас Васильевич.
— Надеюсь, Антон. И вот, что. Давай-ка домой собирайся.
— А вы?
— Не волнуйся.
Мыслями Петровский был в том самом дне, когда они с Антоном провожали Максима в Битцевский парк.
Сумею ли я отдать приказ? Сумею ли я уничтожить то, что породил сам?
В тот вечер, расставшись с Максимом, они долго сидели в машине у подъезда Тополева, рассуждали, спорили, разбирались.