— Помню, — вновь кивнул Максим.
— Давай, — кивнул Тарас.
(Теперь ты понял? Понял, кто тебя отправил на смерть?!)
Разговор был окончен.
Максим оглядел салон и решительно открыл дверь. Ветер с неистовством устремился в недра машины, словно только и ждал возможности это сделать.
— Я прав, Тарас. Я все сделаю, как надо. И я… Скоро буду, — сказал Максим напоследок и шагнул наружу.
(Они даже не пошевелись, оба. Просто отправили тебя на смерть, парень! Они могли бы тебя остановить, увезти прочь, спрятать! Но, нет, дружище! НЕТ!!!)
Дверь хлопнула, отсекая тепло и уют машины. Здесь, снаружи, ждали ветер, дождь и мрак. Максим поежился, засовывая руки в карманы куртки. Все-таки прекрасный они выбрали вечерок для расставания с жизнью.
Мерседес Петровского мигнул огнями стоп-сигналов и с легким урчанием рванулся прочь.
На пустой дороге Максим остался совершенно один.
Клянусь, сказал Максим себе, задрав голову к черному небу. Обещаю, что вернусь к тебе Семен. Чтобы не говорили Петровский и Антон, я все равно вернусь к тебе, гад. А что с тобой сделать, я решу позже. Вернее, сразу после того, как узнаю, что со мной задумал сделать ты.
Он посмотрел на свой силуэт в луже…
3
… и встретился со своим отражением в зеркале ванной.
Все вокруг плыло. Как это меня в ванную из кровати занесло, подумал Максим. Вместе с неуязвимостью в комплекте следует лунатизм?
— Понял? — спросило отражение, становившееся все более безжалостным. — Вспомнил нашу клятву? Теперь мы вместе?
Максим приблизил к зеркалу свое лицо почти вплотную.
— Сукин ты сын, — произнес он. — А когда мы с тобой были не вместе?
Осторожно ступая, он вернулся к дивану. Лег, сдерживая дыхание. Завтра предстоит тяжелый день. Завтра мы пообщаемся со всеми, с правыми и виноватыми.
И все они узнают, как плохо иметь дело с человеком, который все вспомнил. Который, превратился в чистую идеальную месть.
1
Карту района ему принесли уже совсем поздно.
Несколько мгновений он вертел листок, потом, подняв голову, посмотрел на Гальцева, сотрудника отдела Антона. Тот невозмутимо стоял перед ним, косясь в работающий телевизор.
— Ну и что это? — осведомился Петровский.
— Местонахождение телефонного номера, который вы нам дали, — пожал Гальцев плечами. — Место работы Максима Дронова.
— Интересно получается, — сказал Тарас. — Вы хотите меня уверить, что один из крупнейших цехов по производству наркотиков находится на Тверской, а окнами почти на Красную площадь смотрит?
Гальцев глянул на схему.
— Ага, — кивнул он. — Точно так, Тарас Васильевич.
Петровский откинулся в кресле.