– Да, взбодриться…
Вошли, заказали кофе.
– А кофе нет, – удивилась такому заказу немолодая, но тугощекая, миловидная продавщица. – Чай есть, очень вкусный.
– Чай так чай. И… и можно, мы свои пирожки поедим?
– Да пожалуйста.
Стояли за высоким столиком, поглядывали в окошко на пустынную, покрытую спрессованным снегом улицу. Громко отхлебывали горячий, не из пакетиков, а из заварника, чай… Роману хотелось поговорить с женщиной, понимал, что поговорить нужно для работы – выудить сведения о городе, какую-нибудь, может быть, историю, но московская привычка не общаться с незнакомыми, мешала. Единственное, что пришло в голову, это задать дежурный вопрос:
– А снег-то давно у вас?
– Да уж с месяца полтора. В сентябре таял, а с октября – лежит, – охотно ответила продавщица.
– А в Москве слякоть и слякоть. И новогодние елки уже везде понаставили.
– Так вы из Москвы?
Роман как-то виновато кивнул, а Илья уставился в окно, обняв ладонями чашку с чаем. Так обнимают горячее намерзшиеся, наконец оказавшиеся в жилье или у костра таежники…
– Мы писатели, – объяснил Роман. – Решили вот съездить… Не были еще в Чухломе.
– У нас много чего интересного. И озеро какое, и монастырь, музей у нас есть, имени Писемского, тоже писателя. И обязательно чу́хломского, – продавщица сделала ударение на первом слоге, – карася попробуйте. Вку-усный!
– Чухломской карась… М-м, надо не забыть. Спасибо. – И Роман повернулся к Илье. – Что, пойдем?
Тот с детской завороженностью все смотрел в окно.
– Илю-ух, пора просыпаться.
– А?
– Пойдем дальше. Снимем гостиницу, достанем ручки и засядем.
– Нет, – не понял шутки Илья, – лучше погуляем.
– Ну жильем-то нам надо обзавестись. Вдруг сейчас толпа каких-нибудь художников подвалит, все места займет. Или уже.
– У нас зимой мало кто бывает, – серьезно сообщила продавщица. – Мы не Галич, где все время туристы.
Центр оказался буквально в ста метрах от кафешки. Рядок двухэтажных каменных домиков позапрошлого века с орнаментами из кирпичей (под кровлей кирпичи лежали уголками, над окнами – полукругом). Такие же домики были и в родном городе Романа, но там они перемежались с пятиэтажками брежневских времен, а здесь составляли единый ансамбль. Даже рекламных щитов не было, вывески же оказались скромны и тоже словно из далекого прошлого: «Цветы», «Продукты», «Ателье “Силуэт”», «Ткани», «Аптечный пункт». Немного даже удивляло отсутствие твердых знаков в конце слов и ятей.
Гостиницу нашли без посторонней помощи. Да и трудно было ее не заметить – выделялась размерами и своеобразием: первый этаж каменный, а второй – деревянный.