Пробираясь по лесу, который уже окутывал вечерний сумрак, Хельма вновь вспоминала своего возлюбленного, быть может, в этот самый миг бившегося с жуткими варварами с севера, против которых и двинул спешно собранное ополчение лорд Магнус. О дикарях, изредка беспокоивших север Альфиона, ходили страшные слухи, и немало воинов в былые времена сложили головы, защищая от них земли королевства.
Стараясь отогнать неприятные мысли, Хельма попыталась представить скорую свадьбу. Она вообразила Ратхара, вернувшегося из похода настоящим мужчиной, себя в лучшем платье и с венком на роскошных, цвета воронова крыла, волосах, а также старого жреца, читающего молитвы, призванные скрепить союз двух влюбленных. Словно наяву, перед взором девушки стоял ее возлюбленный, такой сильный и такой нежный, возмужавший, из юнца превратившийся в мужчину. Но для того, чтобы стать мужчиной, ему понадобится еще кое-что, и она, Хельма, даст ему это. При таких мыслях девушка, доселе не ведавшая иных мужских ласк, кроме объятий и робких, неумелых поцелуев, зарделась, хоть и некого ей было стыдиться в этот миг.
Когда рядом захрустели ветви, а затем раздался шелест кустов, Хельма даже не испугалась. В семье она была единственным ребенком, старший брат девушки умер еще в младенчестве от занесенного заезжими торговцами мора, а потому Олмер, первый охотник в округе, не боявшийся выходить с одним ножом на медведя, учил дочку тому, что должен был уметь справный парень. Поэтому девушка, обернувшись на звук, как бы невзначай положила ладошку на рукоять висевшего на поясе короткого ножа, которым, как и охотничьим луком, она умела пользоваться не хуже иных юношей из своего села. Она сразу поняла, что подкрадывается к ней не дикий зверь, тот бы никогда не стал так шуметь, подбираясь к жертве, а человек. Должно быть, кто-то из деревенских парней решил подшутить, напугав Хельму, первую красавицу на селе, обиженный, что девушка выбрала не его. Что ж, случалось ей остужать горячие головы слишком рьяных ухажеров прежде, и сейчас не придется затаившемуся в чаще глупцу покуражиться.
Вновь раздался шорох среди зарослей, и Хельма поняла, что кто бы ни приближался к ней, таиться он и не думает. Вдруг ветви раздвинулись, и на прогалину вышел незнакомый человек. Мужчина лет тридцати, высокий и худощавый, явно был не из местных. Хотя Хельма не знала так хорошо всех соседей, обитавших на разбросанных по округе хуторах, не стал бы простой селянин, идя в лес, наряжаться в камзол с серебряным шитьем, и уж подавно никто из деревенских не имел привычки таскать на бедре длинный меч в потертых ножнах.