— Ты извини, мы тут сами будем хозяйничать, — сообщил Костров.
Он долго гремел мисками и кастрюлями на кухне, потом внес две тарелки жидкого рисового супа и сковородку с поджаренной баклажанной икрой.
— Вот. Ешь. Овощи — это очень полезно, в особенности для таких толстяков, как ты, — провозгласил он, — гораздо полезнее мяса. Да и мне надо два килограмма согнать, чтобы в весовую норму прийти. Так что у нас отношение к еде одинаковым должно быть. Правда?
— Правда, — упавшим голосом выдавил Леня и, с грустью вспоминая богатый стол у Андрея, подумал: «Ну, водочки-то он немного нальет, раз в гости в такой мороз пригласил. Не может быть, чтобы не налил».
И как раз в это мгновение Костров хлопнул себя ладонью по лбу.
— Вот голова садовая! Обед-то обедом. Но запить его надо! — весело воскликнул он. — Помнишь, как там у Маяковского: «Ну, а класс-то жажду заливает квасом? Класс — он тоже выпить не дурак!» Так, кажется?
— В общих чертах да, — обрадованно подтвердил Рогов.
Сопровождаемый его взглядом, Костров метнулся из комнаты, а Леня облегченно вздохнул: «Вот оно. Наконец-то опамятовался». Но Костров остановился в дверях и, не оборачиваясь, спросил:
— Позабыл выяснить, ты чем запивать будешь: молоком или нарзаном? Я спиртного не употребляю, да и тебе не советую. От него полнеешь.
— А кефира у тебя нет? — мрачно спросил журналист.
Позже он сам со смехом рассказывал всем эту историю.
Генерал Мочалов, не уставая, повторял:
— Запомните, вы теперь — другие. Авиация была для вас только первой ступенью. Вторая ступень — космонавтика, и ой каких сил потребует она от каждого, прежде чем кто-то будет допущен к старту!
Алеша Горелов прекрасно уяснил смысл этих слов. Его друзья по отряду ушли далеко вперед, и часто во время их бесед он никак не мог себя проявить, а только слушал и слушал, потому что многое из того, о чем они говорили, было для него еще недосягаемым. Разве мог он поддерживать беседу с Володей Костровым, когда речь шла об анализе бесконечно малых величин, теории вероятности или интегральном исчислении? Мог ли тягаться с Андреем Субботиным, если речь заходила о вселенной, характеристике небесных тел и Галактики? Игорь Дремов был не только отличным бильярдистом и незаменимым нападающим в гарнизонной хоккейной команде. Он выступал с блестящими философскими докладами, мог часами говорить о древнегреческих мыслителях, о римском праве, материалистах восемнадцатого века, о ленинских философских работах. Сергей Ножиков был не только их партийным вожаком, но и отличным инженером. Вместе с Володей Костровым он часто выезжал на завод, где создавались новые космические корабли, вместе с конструкторами участвовал в сложных усовершенствованиях.