– Таких здесь нет. – И отключилась.
Досадуя на ее упертость, дождался, пока из подъезда не вышла веселая молодая семейка, и по-шпионски проник в подъезд. На ее дверях стояли новые прочные замки. Чуть помявшись, Антон вежливо позвонил в дверь. Увидев в глазок, кто там, Татьяна не хотела открывать, но он начал так упрямо стучать, нарываясь на скандал с соседями, что она не выдержала и впустила его в квартиру.
Встала в коридоре, сложив руки на груди и холодно глядя на него. Он решил прикинуться глупеньким мальчиком. Дурачкам, как известно, всегда везет.
– Знаешь, я передумал и возвращаюсь. Понимаешь, у нас, у творческих людей, бывают заскоки.
Она жестко поправила:
– Ты не творческий человек, а избалованный и капризный эгоист. Единственный, о ком ты можешь думать – это о себе, дорогом и любимом. И конкуренты в этом деле тебе совершенно не нужны.
Антон немного призадумался. Он теперь поверил словам номера один, что внутри она твердая, как кремень. От того тепла, в котором он прежде купался, не осталось и следа. Наоборот, он явственно ощущал ледяную стену, отгораживающую от него эту незнакомую ему Татьяну.
Играя, встал на колени.
– Милая, прости меня, я исправлюсь!
Она поморщилась от нелепости и конфузности этой сцены.
– Извини, но твои слова и позы оскорбляют мое эстетическое чувство, а фальшь просто режет уши. Уходи, пожалуйста. Это лучшее, что ты можешь сделать.
У него болезненно защемило сердце. Как пробиться к этой новой, оскорбленной и замкнувшейся Татьяне, не знал. Более того, чувствовал, что она не позволит ему ничего из того, что позволяла когда-то. Вспомнил, что в прошлый раз просто пришел и остался, и она ничего не сказала против. Именно тогда он решил, что она слабый человек, и с ней можно делать всё, что вздумается. Тут же возникла параллель – он ошибся с ней так же, как с ним ошиблась Оксана.
Он молящим жестом протянул к ней руку, что снова получилось слишком наигранно. Возмутившись, Татьяна недобро предложила:
– Давай выметайся! Считаю до трех. Раз…
Он не стал ждать, просто рванулся к ней и впился в рот голодным поцелуем. В глазах тут же помутилось от страсти и он не сразу понял, что уже лежит на полу.
Отступив к стене, она рассерженно заметила:
– Уверен, что можно поступать как вздумается? Я не табуретка, то задвигать в угол, то по мере надобности доставать обратно. И учти, я занималась на курсах самообороны и знаю несколько очень неприятных для мужчин приемов. Так что лучше уходи, и быстро, пока я их на тебе не опробовала.
Такого он не ожидал. Чувствуя себя измочаленным и истерзанным, опустил руки и вышел прочь с кружившейся головой. От чего она кружилась – от крепенького удара об пол или неудовлетворенного желания, понять не мог.