В комнате наступила такая тишина, что было бы слышно, если бы на пол упала булавка.
— Едва ли то, что какой-то незаконнорожденный, игрок и владелец клуба женится на одной из молодых леди самого знатного происхождения, может способствовать поддержанию должного порядка в обществе, — согласился принц-регент. — Ситуация просто неприличная.
— Вы абсолютно правы, ваше величество, — сказал Уилл, улыбнувшись Кири, — но как глава семьи мистера Маккензи я благословил бы такой союз от всего сердца.
Мак с трудом проглотил образовавшийся в горле ком и произнес:
— Лорд Мастерсон всегда был самым лучшим братом, готовым помочь в любую минуту, и у меня нет слов, чтобы выразить свою глубокую благодарность за одобрение того, что является моим величайшим желанием. — Он вновь перевел взгляд на Кири. — Но я боюсь, что ее семья этого не одобрит, поскольку она могла бы получить мужа самого высокого происхождения. А я… я не хотел бы стать причиной ее отчуждения от своей семьи.
А ее семья была представлена здесь Эштоном, сдержанным, загадочным герцогом, он только что сломал шею человеку, который был так глуп, что набросился на его сестру. Хотя Маку всегда нравился Эштон, он призвал на помощь всю свою храбрость, чтобы выслушать его вердикт.
— Моя сестра очень дорога мне, и я хочу, чтобы она была так же счастлива в браке, как я счастлив в своем, — медленно произнес герцог, не сводя взгляда с Мака. — Если она желает выйти замуж за мистера Маккензи, я не стану возражать. Уверен, что ее мать и отчим тоже положительно отнесутся к ее браку, учитывая примерную службу Короне мистера Маккензи. Но выбор, естественно, остается за леди Кири.
Мак, утратив дар речи, уставился на Эштона. Принц, однако, отнюдь не испытав никакого потрясения, брюзгливо промолвил:
— И все же это неправильно. Так не делается, черт побери!
— Папа! — впервые заговорила принцесса Шарлотта. В полном восторге от происходящего, она переводила завороженный взгляд с Кири на Мака и обратно. — Мне кажется, я знаю способ несколько уменьшить разницу в их социальном положении. — Она наклонилась к стулу отца и что-то прошептала ему на ухо.
Принц, кажется, сначала был удивлен, потом, как видно, это его позабавило.
— Отличная мысль, Шарлотта! — сказал он и, встав, покопался в многослойной своей одежде. — Где же он, черт возьми, этот церемониальный меч? А…а, вот он. — Довольно неуклюже он извлек длинный, вычурно-изукрашенный меч из ножен на левом бедре. — Мистер Маккензи, опуститесь на колено перед вашим сувереном.
Мак с напряжением опустился на колено перед принцем-регентом. Каждый мускул его тела ныл и протестовал против насилия, которое учиняли над ним в течение последних нескольких дней.