Удар был настолько мощный, что острая боль пронзила пяточную кость Ласковина. Такой удар мог проломить череп, изувечить, во всяком случае, надолго отправить человека в беспамятство. Вампир устоял. Пятка Ласковина попала ему немного ниже уха и, двигаясь (соскальзывая) вверх, разорвала ушную раковину. Но вампир выдержал, как выдержал и его череп. Хотя мгновение адской боли ошеломило его. Воспользовавшись этим мгновением, Ласковин крутанул его, как партнершу в рок-н-ролльном па, и, когда тот оказался в наибольшем отдалении, на расстоянии двух вытянутых рук, рванул его на себя и полностью вложился во встречный йоко-гери в область печени.
Пальцы вампира соскользнули с руки Андрея, ставшей скользкой от пота (при этом едва не оторвав Ласковину кисть), а сам Сигизмунд, сложившись пополам, врезался в блок музыкального центра, опрокинул его, перевернулся в воздухе, как кошка, упал на руки, но тут же вскочил и двинулся на Ласковина.
Вид у твари был жуткий. Правое ухо висело кровавыми лохмотьями, вся фигура его была скособочена влево, рот стал непропорционально огромным, а лицо постоянно двигалось. Как у игрушки из пористой резины. Правда, даже сейчас вампир не выглядел уродливым и никаких клыков не торчало у него изо рта. Зато три стальных когтя были пострашнее клыков.
Ласковин уклонился от полосующего удара. И от встречного движения левой руки тоже уклонился. Но, когда попытался атаковать сам, вовремя понял: вампир угадывает каждое его движение. Доведи он атаку до конца — и сверкающие когти погрузились бы ему во внутренности. Ласковин присел на левую ногу и выполнил длинную подсечку… Опять тварь угадала его прием. Причем даже раньше, чем Андрей начал движение. Кувыркнувшись в духе капоэйры, Ласковин поддел ногой стул и послал его в противника. Тот поймал стул с элегантной легкостью и аккуратно поставил на ковер. Это заняло вампира на мгновение, Ласковин успел выскользнуть из угла и снова оказался в центре комнаты, по счастью, достаточно просторной. Еще пара движений — и Андрей уяснил тактику врага. Нет, тактикой это назвать было нельзя. Во-первых, вампир безошибочно угадывал все, что собирался делать Ласковин. Во-вторых, он двигался быстрей и аккуратней, чем Андрей. Причиной, по которой Ласковин до сих пор не попробовал на себе остроту стальных лезвий, было то, что вампир старательно огибал все предметы мебели и возвращал в исходное положение опрокинутые кресла и стулья. Зато атаковала тварь совершенно одинаково: полосующее движение когтями на уровне живота (не выше и не ниже) и хватательное движение левой рукой. От ударов Ласковина вампир уклонялся с потрясающей ловкостью, угадывая их даже тогда, когда сам Андрей еще не знал, каким будет следующее движение. Какое-то время Ласковин надеялся, что тварь устанет (ей крепко досталось в первые секунды схватки), но надеялся он зря. Устал сам Ласковин. Хуже того, ему стало казаться, что вампир намеренно не спешит его прикончить. Играет, как хищник — с обреченной жертвой.