— Господи, Сью, что ты несешь! С какой стати человек должен играть в придуманные тобой игры? Он-то здесь при чем?!
Запальчивость Элен, граничащая с раздражением, как ни странно, успокоила Сью. Она со сладким вздохом потянулась и, превозмогая зевоту, протянула:
— Как интересно… Жду больших событий. Мелиссу нейтрализую, у Найджела все выведаю… Патрик, мне кажется, что-то скрывает, но я выясню что. Вопрос дней.
— Умоляю, Сью, смири свою энергию. Оставь мне хоть малое пространство для самостоятельности.
— Ни за что! С бухты-барахты тебя допустить к самостоятельности нельзя. Я скажу, когда пора… Пока положись на меня и на Найджела. Кстати, он даже более надежный вариант про запас.
Элен промолчала, поскольку имела твердое намерение единолично решать собственную судьбу и никакие увещевания Сью уже ничего не смогут изменить.
— Ложись-ка ты спать, сестренка! Тете Лиз звонить будем?
— Нет, — сонно возразила Сью. — Я ей сказала, что ты пропадешь без меня и что я ночую в конуре, в которую тебя выпихнула Мелисса. — Потом неожиданно встрепенулась: — Слушай, сделай-ка еще коктейль! Сама не пей! Тебе вредно!
Элен отправилась на кухню, где быстро приготовила напитки и не без труда, правда, по сумела отыскать легкую закуску — орешки, бисквиты, засахаренные фрукты.
— Готово! — прокричала она, но ответа не получила.
Выйдя в холл, Элен застала Сьюзен за разглядыванием талисманов Патрика и не на шутку рассердилась.
— Немедленно положи на место!
Сью обомлела: она никак не ожидала услышать подобные интонации в голосе своей безвольной и перманентно тоскующей подруги. Но молча подчинилась, отправив безделушки на место, после чего прошествовала на кухню, забралась на высокий табурет и взяла бокал.
— Тебе вредно пить, — упрямо пробурчала Сью, когда Элен последовала ее примеру.
— А жить? — та прямо взглянула ей в глаза.
— Что ты имеешь в виду? — растерялась наставница.
Элен помедлила, а потом отчеканила, ударением подчеркивая значимость каждого слова:
— Я имею в виду свою собственную жизнь, которую мне предстоит прожить, и никто этого за меня не сделает, даже от всей души желая мне блага.
Сью залихватски отбросила соломинку и одним глотком опорожнила бокал. После чего произнесла раздумчиво:
— Не пойму, почему Патрик, а не Найджел?..
— Сама не пойму, — с улыбкой откликнулась Элен.
Судя по всему, удачно сказала и вовремя, потому что ответом на маленькую, казалось бы, незначительную реплику был их общий смех. Смех, освобождающий обеих от ролей, которыми они долго себя обременяли: одну от роли всезнающей спасительницы, другую — от роли вечного объекта спасения. Они смеялись до слез, хлопая друг друга по рукам, запрокидывая головы. Девушки еще не до конца понимали, что, погасив приступы неудержимого хохота, выйдут из своего, несколько нервного, веселья уже другими. Переведя дух, Элен предложила: