Марсден отстраняется от Софи.
— Ах, дорогая. Это моя дочь Софи.
— Твоя дочь?! — Она обводит ее взглядом с головы до ног и поджимает губы. — Ах, ну конечно же, она твоя дочь. Знаю я тебя, Билли Марсден. Она такая же твоя дочь, как та племянница, что сейчас сидит за кулисами.
— Мэм, — кланяюсь я ей, — позвольте представить вам миссис Софи Уоллес. Она действительно дочь мистера Марсдена.
— Это не может быть Софи Уоллес! Самая популярная женщина Лондона, по крайней мере по данным двухмесячной давности. — Она поглаживает бороду. — А вы кто такой, сэр? Принц Уэльский?
— Гарри Бишоп, ваш покорный слуга, мэм.
— Хм…
Софи протягивает ей руку:
— Очень рада с вами познакомиться.
— Да, дорогая моя, — говорит Марсден. — Фатима, Бородатая женщина из Константинополя. Я от всей души надеюсь, что ты полюбишь ее и станешь звать мамой.
— На самом деле — Сильвия Купер из Уэппинга, — представляется бородатая женщина. Она смотрит на Софи уже с меньшим подозрением.
— Ты бы видела ее на трапеции! — продолжает мистер Марсден. — Богиня, чтимая всеми. Какая грация, какая легкость, какое совершенство тела…
— Чушь. Им интересно поглазеть на мои ноги и бороду. Пойду принесу нам что-нибудь выпить.
— Прелестная девушка, — вздыхает Марсден, глядя ей вслед. — К бороде, признаюсь, пришлось долго привыкать, но у нее золотое сердце. Золотое, сэр. Кстати говоря… — Он бросает тревожный взгляд на Словена. — Видишь ли, Софи, тут его слово против твоего, и если вы не помолвлены, то тебе в скором времени предстоит увидеть папочку на паперти.
— Чепуха.
Полагаю, мне стоит счесть за комплимент то, как Гарри Бишоп вышел из себя при появлении Словена. Меня саму это порядком выбило из колеи, в особенности предположение, что мы пришли к какому-то соглашению. Вначале он является как привидение — этот момент наверняка очень понравился бы Амелии, ибо он подлинно шекспировский, — и пугает меня до полусмерти, а потом еще и заявляет, моему отцу, что мы с ним помолвлены! Я почти пожалела, что не довела тогда дело до конца.
А мой папочка завел себе любовницу с бородой. Странно, но она мне кажется гораздо симпатичнее всех предыдущих дам, с которыми он имел связь. Впрочем, ею вкус по части особ женского пола, с бородой или без, не главное для меня сейчас — я имею все основания опасаться, что он продал меня Словену за право представлять пантомиму в этом театре.
Сильвия, верная данному слову, возвращается с бутылками и бокалами. Ей помогает мальчик, который делал кульбиты на сцене.
— Дорогая моя, ты простужена, — констатирует отец. — Не хочу, чтобы ты перезаразила всех моих артистов, поэтому, пожалуйста, не подходи ко мне слишком близко.