- Глупая сказка, - с раздражением сказал Тыгрынкээв, - и лживая. Как можно желать убить весь свой народ?
- А ты не торопись, - спокойно сказал Вуквуввэ. Взял плошку, промочил горло и продолжил, - сказка эта правдивее многого из того, что ты видишь своими глазами и слышишь своими ушами. Как можно желать убить свой народ? А как можно желать убить своего брата? А отца или сына? Разве не убьешь ты соседа, если угонит он твоих оленей? Разве не убьешь ты брата, если отберет он у тебя жену? Разве не убьешь ты отца, если он причинит вред твоим детям? Не в злой воде беда, а в самих чоучах.
Тыгрынкээв молчал, не в силах что-либо ответить.
- Конечно, это просто сказка. Никогда чоучи не были под рукой одного человека. И уж точно - не были в те времена, когда русские привезли в наши земли водку. Но правды в этой сказке много, больше, чем ты пока можешь представить. Потому что звали этого сказочного вождя так же, как и тебя - Тыгрынкээв.
- Что? - вздрогнул молодой шаман, чуть не уронив полную плошку горячего чая себе на ноги.
- Спроси своего отца, какую судьбу он тебе уготовил? Тогда поймешь. И, может быть, узнаешь, какой у этой сказки конец.
- Хорошо, - сказал Тыгрынкээв, отставляя от себя плошку, - спасибо за угощение.
- Что же ты и глотка не отпил? - спросил Вуквуввэ, - или тебе не понравился мой чай?
Тыгрынкээв вздрогнул. Нельзя ничего пить и есть, находясь в верхнем или нижнем мире. Иначе никогда более не сможешь его покинуть.
- Если судить по запаху, то это лучший чай в мире, - честно сказал Тыгрынкээв, - но я выпил очень много чая перед нашей встречей и боюсь, не успею даже дойти до выхода из яранги.
Вуквуввэ негромко засмеялся, взял плошку Тыгрынкээва и вылил её в огневище. Против ожидания, от огня не повалил пар, и он не погас, наоборот - пламя с ревом взметнулось и огненный столб, пройдя через рынооргын, вырос выше яранги.
- Приходи, когда в твоем мире настанет завтра, - сказал старый шаман, брызгая остатками чая в лицо Тыгрынкээву, - поговорим еще.
И Тыгрынкээв вдруг провалился вниз и оказался сидящим в своей яранге перед давно потухшим огнем. Вздохнул, снял с лица рогатый череп. Потер ладонями воспаленные глаза. Проснулся отец, поднял голову, посмотрел на Тыгрынкээва сонными глазами.
- Вернулся?
- Да, - Тыгрынкээв сглотнул, - отец, ты же не просто так тренировал меня и моих братьев? Ты же не просто так научил меня всему, что умел? Скажи, к чему ты меня готовишь?
Сон мгновенно выветрился из отцовских глаз. Он посмотрел на Тыгрынкээва холодно и строго, потом отвернулся к стенке.