– Я исчезну, как эта статуэтка? – уточнил парень, во все глаза глядя на Спекторского. – Меня больше не будет?
Иллюзионист покачал головой:
– Не совсем так. Молекулы, из которых ты состоишь, останутся в этой комнате. Станут частью антуража – горшком с цветами, узором на обоях…
– Я не статуэтка, я живой человек. Если вы проделаете этот фокус с моим телом, мой разум исчезнет. Я умру.
Спекторский посмотрел на парня насмешливым взглядом и вдруг спросил:
– Куда девается телепередача после того, как ты выключаешь телевизор? Она исчезает?
Гера покачал головой:
– Нет. Телепередача – это волны, которыми пронизано пространство, а телевизор – всего лишь приемник этих волн.
– А куда девается твое отражение, когда зеркало раскалывается на мельчайшие осколки?
– Никуда. Отражение не принадлежит зеркалу.
– То же самое будет с твоим сознанием. Я сломаю «телевизор», а когда придет время – починю его. Но твое сознание не исчезнет.
– Оно будет существовать вне тела? – с сомнением уточнил Гера.
– Тебя это пугает? – приподнял черную бровь иллюзионист.
– Да, – признался Гера.
– Почему?
Парень смущенно улыбнулся:
– Я не хочу стать узором на обоях.
Ник покачал головой:
– Нет, это не годится. У копов есть пси-аппаратура. Они поймут, в чем дело, и обработают комнату рассеянным излучением. Выжгут здесь все до последней молекулы. К тому же…
– Одну секунду, – прервал Спекторский.
Он взглянул на серый экран телевизора – тот включился сам собой, и телеголова на экране забубнила:
– Сенат принял новый закон, полностью запрещающий пси-деятельность. Всем псионикам надлежит в восьмичасовой срок явиться в местную комендатуру с вещами для принудительного чипирования и переселения в специальные поселки. В данный момент усиленные наряды полиции и военных…
Иллюзионист выключил телевизор и перевел взгляд на Ника.
– Кажется, теперь мне самому требуется защита, – сказал он.
– Да, – согласился Бойцов. – Похоже на то.
– Вы обязаны препроводить в полицейский участок не только этого парня, но и меня.
Ник задумчиво подергал себя пальцами за нижнюю губу.
– Президент Токугава никогда не отличался лояльностью по отношению к псионикам, – сказал он. – Но вместе с тем он не любитель закручивания гаек. Токугава – вполне здравомыслящий человек, и рано или поздно он найдет способ положить конец этой вакханалии.
– Не думаю, что это так, – сказал Спекторский. – Токугава – обычный человек, и он не раз говорил о том, что не доверяет псионикам.
На улице послышались сирены полицейских машин.
– Это за мной, – произнес Спекторский спокойным голосом.
Он посмотрел Бойцову в глаза и отчеканил: