Граф выглядел посвежевшим и даже сидел без посторонней помощи – то ли запустил какой-то неведомый мне механизм регенерации, то ли просто от оптимизма и каких-никаких, а перспектив. Спрашивать я не стал, просто налег на еду с таким жаром, что вызвал иронично-одобрительное поднятие бровей графа и испуганно-удивленные взгляды таскавших еду слуг. Ну да как раз на слуг мне было наплевать – в конце концов, даже просто останутся ли они в состоянии пока что живых или перейдут в разряд однозначно мертвых, было еще не решено.
Кстати, я обратил внимание на то, что граф пользовался вилкой. Культура, однако. Проследив за моим взглядом, он подтвердил, что да – жил одно время в Империи… по роду службы, исключительно по роду службы. Вот и привык к таким вещам, как столовые приборы, гигиена и прочие мелочи. Ну вот, хоть один более-менее цивилизованный человек в этих водах образовался, и то хлеб.
А вот еда подкачала – на мой взгляд, все-таки пресновато здесь готовили, хотя, конечно, сытно. Слопав огромную тарелку чего-то, что напоминало суп-пюре с мясом, закинув сверху тарелку каши, подозрительно напоминавшей манную, опять же, с мясом, я отрихтовал все это пудингом и чуть не выпил воду, которую подали, оказывается, для мытья рук. А что? Вода как вода. Ароматизированная. Я ее за компот и принял. Хорошо хоть граф успел меня остановить, хотя, с другой стороны, таблетки от поноса у меня с собой были, так что не помер бы.
Закончив с приемом пищи, граф небрежным жестом отпустил слуг, и мы остались вдвоем. Точнее, втроем – бутылку на столе еще никто не отменял, и мы приговорили ее в два счета, причем в полном молчании. Правда, тут же, как по волшебству, появилась еще одна, но ее мы пили смакуя. Хорошее вино, никакого сравнения с тем, что я пробовал на постоялом дворе, и уж тем более с бурдой, которую продают у нас в магазинах. Конечно, ценитель из меня никакой, но, чтобы почувствовать разницу, экспертом быть не нужно. Разница, опять же, как между настоящим кофе и ячменным – бывало раньше и такое.
Откинувшись на подушки с серебряным бокалом в руке, граф сыто рыгнул и извинился – непроизвольно, мол, получилось. Да уж, а для других подобное наверняка было бы если не нормой, то уж, во всяком случае, не поводом для извинений. Помотало, видать, мужика по свету, изменило культурный уровень. Ну и ладно. Я тоже взял бокал, откинулся в своем кресле и начал с интересом его разглядывать. Ну, интересно мне было, кому первому в молчанку играть надоест.
Первому надоело графу, во всяком случае, разговор начал именно он. Отхлебнув из кубка, он несколько секунд рассматривал меня, а потом внезапно его взгляд стал неожиданно жестким.