Ангары подо мной кренятся набок, круто поворачивают, как карусели, и исчезают.
Внизу — огни города, впереди — темные поля.
Мы летим на восток. Он все больше бледнеет. Я вижу неясные очертания локтей, спины и головы Брызгалова.
Ветер крепчает. Полет аэроплана становится неровным.
Розовая щель раскалывает восток. Румяными огнями зари наливаются озера, реки, пруды.
— Куда мы летим? — кричу я Никишке в самое ухо.
— К леса-ам! — так же отвечает мне Никишка.
«К лесам!» Как это странно звучит в голом, степном Заволжье, где люди веками топили печи соломой и навозом.
Впрочем, и теперь они не отапливаются дровами. Каптаж дал возможность насадить леса, и они насаждаются для улучшения климата и защиты от песков. Молодые леса. За ними ухаживают, как за ребенком. Они стоят, словно пограничные отряды, отражая натиски пустыни. Я вижу их стройные полки, вытянувшиеся в длинную линию фронта с севера на юг. Зеленые молодые леса. А в них — союзники пустыни: жучки, бабочки, мухи… Но подождите. Брызгалов не дремлет у своего руля!..
Взошло солнце. Оно светит прямо в глаза и, вероятно, очень мешает Брызгалову. Я вижу, как он вертит головой.
Вот и лес. Локти Брызгалова приподнимаются, весь он наклоняется вперед. Аэроплан делает вираж, входит в полосу леса и сразу снижается. Но Брызгалов предвидел это и набрал высоты.
Никишка дергает рычажок, открывает отверстие опылителя и смотрит вниз. От аэроплана протянулся пылевой хвост. Солнечные лучи играют на пылинках.
— Что?.. — кричу я, указывая на хвост.
Никишка догадывается.
— Мышьяковистоки-ислый ка-алий! — орет он мне в ухо и гордо прибавляет химическую формулу, что-то вроде «Два-Ка-три-Ас-О-три…».
Мы долетаем до поперечной просеки и вдруг круто поворачиваем на запад. Аэроплан убрал свой пылевой хвост. Мы израсходовали двести килограммов яда и летим за новой порцией.
Снижаемся на аэродроме. Тут лицо Брызгалова проясняется: видимо, доволен работой.
— Вот у нас и есть свободное время побеседовать о вредителях, — говорит. — Присаживайтесь ко мне поближе!.. Недавно попалась мне в одном библиотечном архиве старинная детская хрестоматия, — начал Брызгалов. — Прочитал я там одно стихотворение. Про мотылька. Мальчик хочет поймать на поле мотылька. А мотылек просит: «Не губи, человек, ведь короток мой век» или что-то в этом роде. Идиоты! Какой вредной ерундой засоряли детские головы! Жалость возбуждали к поэтическому мотыльку. А одни луговые мотыльки в год могут проесть стоимость большого сахарного завода! А стоит завод большие десятки миллионов. Еще недавно сельскохозяйственные вредители пожирали хлебов больше, чем надо для прокормления всего населения СССР. Хомяки, суслики, саранча, жуки, бабочки, гусеницы, мухи, сорняки, крысы, мыши, бактерии.