Он мне не верил. Через час я сама себе не верила. Точнее, кое-кому приближённому к моей особе, но временно отсутствующему. Профессор испарился до прихода Карсимуса в сопровождении друзей и гарнизона гвардейцев, который с возвращением законного правителя смог, наконец, взяться за исполнение должностных обязанностей. Однако делиться подозрениями с высоким собранием я не собиралась. Трупам уже все равно, что с ними делают, а брат у меня живой. Боюсь, не все озвученные Карсимусом вещи ему понравятся.
Вскоре мое упорство принесло плоды — меня отпустили, попросив не путаться под ногами, пока гвардейцы криминальные элементы по замку отлавливают. Пообещав Кару вести себя ниже травы и тише воды, не уточняя, что думала я в тот момент о бамбуке и Ниагарском водопаде, я отправилась на поиски брата. Заодно, решила выяснить, куда запропастился Аайю. Он единственный из нашей честной компании, кого не было в зале приемов.
— Элоиза! — от звонкого голоса меня передернуло. В секунду слабости я страдальчески закатила глаза, но когда обернулась к Дорджине, на моих губах цвела улыбка.
— Да?
— Я с тобой. Меня Айрис смущает. Он с меня глаз не сводит, а взгляд у него… бр-р-р, кровожадный, будто съесть меня хочет! — девушка подошла ко мне, обеими руками схватилась за предплечье и прильнула к правому боку. — А ты хорошая! — добавила она.
Да, я хорошая, только очень-очень злая на одну восемнадцатилетнюю дурочку с огромным магическим потенциалом. Она от меня все утро не отлипала. Спрашивала, рассказывала, перед Кару защищала. Она тараторила без умолку, вызывая желание стукнуть ее чем-нибудь по голове. Господи, помилуй меня и от греха убереги. Сильного. Пожалуй, до греха средней степени тяжести меня таки сегодня доведут…
— Ой, он идет за нами! — Дорджина подскочила. Ее пальцы на моем плече превратились в клещи.
— Не волнуйся, — я мученически улыбнулась, мечтая сдать эту головную боль в руки законного владельца. — Я тебя в обиду не дам, — конечно, я сама ее обижу.
Признаться, магичка раздражала меня по единственной причине: я узнавала в ней саму себя и постепенно приходила к выводу, что в свое поведение необходимо внести коррективы.
Неужели, от меня люди также готовы на стенку лезть и сохраняют нормальное лицо громадным усилием воли? Не хочу верить. Безусловно, наш с ней уровень интеллекта примерно одинаков, но я хотя бы не открываю рот не по делу каждые две секунды, напоминая миру о его страшной ошибке — моем рождении! Правда, умение молчать, махать и в нужный момент показывать зубки дело наживное, но приступать к его изучению следует как можно раньше.