— Соренза…
Она старалась сдержать слезы, которые душили ее, и несколько секунд не могла вымолвить ни слова. На линии раздался треск, голос Николаса внезапно пропал, потом возник снова:
— Соренза? Ты меня слышишь?
— Да. Прости меня. — Ее губы дрожали. — Ты когда-нибудь сможешь простить меня?
— Соренза, говори громче!
— Ты когда-нибудь сможешь простить меня? — прокричала она что есть мочи. — Я была такой глупой!
— Ты не глупая… — Снова послышался треск, сквозь который донеслись слова: — … а очень смелая. Ты знаешь об этом?
— Повтори, я плохо слышу!
— Я сказал, что ты самая смелая женщина, которую я знаю. И самая дерзкая… — В трубке опять затрещало, и она услышала только конец фразы: — …возвращаюсь.
— Что? Ох, Ник, я почти ничего не слышу, но мне надо сказать тебе, что я люблю тебя. Будь осторожен!
Но он тоже что-то говорил ей, и Соренза не была уверена, понял ли он ее слова.
— Ник, — на всякий случай повторила она, — я люблю тебя. Пожалуйста, позвони мне при первой возможности.
Связь оборвалась. Соренза положила трубку и разрыдалась. Целый день она не отходила от телевизора, и, несмотря на то, что в каждом репортаже с Сейшел уверяли, что жертв нет, волновалась все больше и больше. Она выпила бесчисленное количество чашек кофе, но ничего не съела и, когда вечером позвонила Изабелл, была на грани нервного срыва.
— Я еду к тебе, — сообщила кузина, услышав взволнованный голос родственницы.
— Нет никакой необходимости. Все в порядке.
— Я еду. Джордж на научной конференции, вернется только завтра, а нам вдвоем будет не так тяжело. Ты сегодня что-нибудь ела? — как заботливая мать-наседка, спросила она.
— Я ничего не хочу.
— Хорошо, увидимся.
Соренза не успела опомниться, как Изабелл уже стояла на пороге ее квартиры с многочисленными коробками и пакетами. Под мышкой она держала бутылку красного вина.
— Я не голодна, — произнесла Соренза, едва сдерживая слезы.
Она не плакала долгие годы, но с тех пор, как Николас вошел в ее жизнь, глаза то и дело оказывались на мокром месте.
Изабелл не обращала на нее внимания, хлопоча в кухне. Открывая бутылку вина, она сказала:
— Послушай меня, Соренза. Бывали стихийные бедствия и пострашнее, чем сейчас на Сейшелах. Ливни и ураганы там явление обычное, как у нас гроза или сильный ветер.
Сорензу это явно не утешило, и Изабелл продолжила:
— С Ником все будет в порядке, поверь мне, и ты не поможешь ни ему, ни себе, если вся изведешься от беспокойства. Ты должна есть, пить и ждать его звонка. Телефонные линии зачастую обрываются так же, как и сносит крыши и переворачивает автомобили в таких ситуациях, но это вовсе не означает, что кто-то погибает.