Поскольку два дня мы бегали по рынкам, как савраски без узды, и успели приобрести многое из нужного (то, что не купили — просто найти не смогли), то на третий решили не оставаться.
По утру, я отоспавшаяся и довольная… Вернее такая я была в душе, а внешне набеленная, с синевой под глазами (белила для лица и пепел из камина, умело наложенные перед зеркалом создали нужный эффект немочи и бледности), спустилась вниз, молча поела со всеми за столом. Гвардейцы, видя мою 'поправку', затягивать со сборами не стали, радостно загрузили всех по местам и уже часам к десяти мы были в дороге.
Замедлившийся ход нагруженных саней удачно скрыла оттепель, наступившая, пока мы прочесывали рынки в Тосмуте. И теперь мы неуклонно приближались к месту ссылки — усадьбе Адольдаг.
Через неделю наконец-то добрались до усадьбы. Не скажу, что была нескончаемо рада окончанию пути, но неспешная езда на таком непривычном виде транспорта как впряженная лошадь, да еще по морозцу, вымотала. Устала в основном от озноба, что верно начинал продирать уже через пару часов после посадки в сани. От него не спасали ни теплые пледы, в которые укутывались по пояс, ни наброшенные на плечи шали. Сырой воздух, приближающейся весны, не оставлял шансов надолго сохранить тепло.
Вдалеке показалась деревня. Однако на таком большом расстоянии невозможно было разглядеть какова она: обширна ли, богата, а может наоборот маленькая да бедная. Видно было лишь темную полоску строений, с вьющимися дымками топящихся очагов, на серо-белом безмолвии подтаявшего снега.
Гвардейцы, никуда не сворачивая, мчали к усадьбе, что медленно наплывала на нас мрачными неопрятными пятнами запущенного сада и угрюмого скособочившегося дома. В мыслях в первый раз за все время промелькнула предательская мысль, что мне следовало оставаться в доме герцога, и попытаться как-то смириться с жизнью с Кларенсом, но я тут же задавила ее в зародыше, не дав обрести полноту или получить хоть какой-нибудь отклик в душе. Закусив губу, чтобы не выдать предательской дрожи, я не отводя глаз, смотрела на приближение к месту своей 'ссылки'.
Дом стоял на небольшом возвышении, и мне были прекрасно видны его окна вкривь и вкось заколоченные досками в центральной части, покосившаяся и местами просевшая крыша, отчего некогда высокий и гордый дом теперь выглядел плюгавым и каким-то пришибленным. Левый флигель покривился на одну сторону настолько, что глазом строителя я определила — если восстанавливать, но начинать придется с фундамента. Похоже, грунт просел, а от этого или фундамент лопнул или… Осмотр покажет. А вот правый флигель был еще ничего, и хотя большинство окон было забрано ставнями, а то и попросту деревянными щитами, несколько из них все же посверкивали стеклом. Рамы со свинцовыми переплетами подслеповато щурились на дневной свет, а покосившийся дверной проем, явно прорубленный на месте еще одного окна, улыбался миру щербатой дверью.