Ольер ли Брагоньер не жаловал светские мероприятия, появлялся там редко, два-три раза в год. Не потому, что они ему претили, - всё время отнимала работа. Но ничто человеческое было ему не чуждо: на балах он танцевал, потягивал шампанское или что-то покрепче, на музыкальных вечерах внимал оркестру и певцам, на театральных - следил за действием пьесы. Обычно не словоохотливый, соэр тем не менее всегда был в курсе событий, вычленял из толпы и беседовал с нужными людьми. Мог сыграть роббер в карты, если не доставало участников, хотя ломберный стол не притягивал его внимания.
На тот приём соэра пригласила сестра, настаивавшая на том, что Брагоньеру необходимо встряхнуться.
- Ты себя в гроб вгонишь, - вздохнула она. - Упрямец орочий, мир не рухнет, если ты на один вечер пошлёшь свою работу в вековечный мрак.
Соэр возразил, что она недооценивает значимость его труда:
- Я, впрочем, не удивлён: обывателю нет дела до того, чьими силами он может спокойно гулять по улицам.
- Перестань, - графиня Летиссия Сорейская, в девичестве - ли Брагоньер, недовольно махнула рукой. - Ты едешь, и это не обсуждается. Пробудешь не меньше трёх часов.
- С каких времён, Летиссия, ты заняла место матери? - нахмурился Брагоньер.
Графиня мгновенно стушевалась и извинилась за неподобающий тон. Указывать старшему брату в их семье могла только мать и то в строго определённых случаях. До этого, разумеется, отец, но тоже до тех пор, пока соэр не поднялся выше него. Покойный баронет ещё застал назначение сына сначала Главным следователем Сатии, а затем инквизитором и очень гордился им, хотя и сам занимал руководящий пост.
- Хорошо, я буду, - милостиво снизошёл до согласия Брагоньер. - При условии, что твоя свекровь не подошлёт свою очередную родственницу. Поговори с ней, Летиссия, иначе мне придётся прилюдно сообщить, что не нуждаюсь в её матримониальном посредничестве.
- Не беспокойся, она сама поняла, что ты убеждённый холостяк.
- Человек с титулом не в состоянии позволить себе подобную роскошь. Придёт время, выберу сам. Род Брагоньеров не прервётся.
- Пора бы уж, - намекнула сестра, с гордостью вспомнив о своих близнецах-сыновьях.
- Я не собираюсь умирать ни через год, ни через два, твои опасения бессмысленны. Понимаю, вы, женщины, не способны думать ни о чём, кроме семьи, считая её неоспоримой потребностью - это ваша природа. Но избавь меня от женского взгляда на мир.
Графиня согласно кивнула и, не желая мешать - брат и так посвятил ей полчаса драгоценного времени, - удалилась, оставив на столе конверт с приглашением.