Когда он лежал подле нее в темноте, то еще не осознавал, что, когда она положила руку ему на ладонь, он впервые испытал истинную любовь.
Нет, он не распознал, что стремление уберечь ее от всех бед и чувство восторга, заставлявшее его бодрствовать, пока она безмятежно спала рядом с ним, словно дитя, было любовью в совершенно ином смысле. И этого чувства он прежде не знал.
«Как я мог догадаться, как мог хотя бы предположить, что я полюблю женщину, настолько неискушенную в той жизни, которую я всегда вел, что мне придется объяснять ей все, будто я учитель, разъясняющий малому дитяти, как писать и читать?»— спросил он себя.
Из соседней комнаты раздался нежный голос Нельды, и Лорд Харлестон вдруг подумал, что будет очень увлекательно рассказывать ей о жизни в Харлестон-парке и Лондоне, но — и это самое главное — он не мог представить себе ничего более захватывающего и возбуждающего, чем учить ее любви.
Он вспомнил, что Уальдо говорил то же самое.
«Я научу ее любить меня», — сказал молодой человек.
Физической болью отозвался у него в сердце вопрос, не получится ли так, что вместо того, чтобы полюбить его, Нельда испугается, когда из защитника и хранителя, занявшего в ее жизни место отца, он превратится в мужчину, стремящегося стать ее возлюбленным.
Он знал очень многих женщин и ни на миг не мог представить себе, что та, к которой он проявит истинные чувства, может не ответить на его ухаживания.
На самом деле все всегда бывало наоборот, именно женщина первой показывала, что она его желает, а он чаще всего не отвечал на чувства и отворачивался от очевидного недвусмысленного приглашения.
«А что, если Нельда отвернется?»— спросил себя лорд Харлестон.
Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным и неуверенным.
Лорд Харлестон был опытным в отношениях с женщинами, а в случае с Нельдой, можно сказать, даже обладал какой-то мистической интуицией.
Когда девушка вернулась в гостиную, он почувствовал, что она все еще расстроена и взволнована из-за Уальдо.
Нельда села напротив него за маленький столик, и слуга тут же начал подавать ужин.
Ужин был великолепен, но лорд Харлестон не чувствовал голода.
Каждый раз, когда он смотрел на Нельду, сердце подпрыгивало у него в груди, и лишь усилием воли он удержал себя, чтобы не напугать ее словами, которые сказал бы любой другой женщине в подобных обстоятельствах.
Ни слова не говоря, он сидел и смотрел на нее.
Наконец он заметил, что Нельда постепенно расслабляется. Страх уступил место удовольствию от того, что она осталась с ним наедине и может слушать все, что он ей расскажет.