— Правда? — Он стал мерить шагами комнату, затем остановился возле старой деревянной лошадки и дотронулся до ее головы. Краска на игрушке уже практически облупилась, и тем не менее было в его жесте нечто такое, что подчеркивало значимость этой игрушки для него. — Раньше это была моя лошадка. Я называл своего коня Зевс. Мы с ним часто устраивали дикие заезды, когда я был еще совсем ребенком.
— Я этого не знала. — Заслышав тоскливые нотки в его голосе, она почувствовала, как сердце ее немного оттаяло и настороженность спала. — Игрушка уже была здесь, когда мы сюда въехали.
— Наверное, кто-то решил, что малышу Джеймсу она понравится.
— Если ей здесь не место…
— Нет-нет, все в порядке. — Он поднял руку в знак протеста и вымученно улыбнулся, и все же во взгляде его мелькнула боль. — Будь мой сын сейчас жив, он бы любил Зевса не меньше, чем я в свое время. Джеймс — член семейства Матертонов. Он может и должен пользоваться всеми сопутствующими привилегиями.
— Кстати… — Взглянув на малыша, она увидела, что тот наконец уснул. Она поднялась и понесла его к колыбели. — Энни мне рассказала, как много вы для нее сделали. Как забрали ее из того ужасного места.
Она осторожно положила ребенка в кроватку, укутав одеялом.
— Эта история не для ушей леди.
Она выпрямилась и смело взглянула ему в глаза.
— Вайльдхевен, мы с вами оба знаем, что по происхождению я никакая не леди, хоть и требую уважения к собственной персоне.
— Однако судя по поведению, вас воспитывали как леди.
— Это еще ни о чем не говорит. — Ласковое восхищение в его взгляде вызвало в ней воспоминание о том непристойном наслаждении, что ей довелось испытать тогда в столовой. Она усилием воли заставила себя сосредоточиться на разговоре. — Вы прекрасно знаете, что я повидала много такого, чего леди видеть не должна. Скажем так, я женщина с характером, которая старается вести достойный образ жизни.
— Очень хорошо, — кивнул он. — Я также считаю вас женщиной благоразумной.
— Благодарю.
Она положила руки на колени перед собой, польщенная этим комплиментом.
— Поэтому я не могу понять, почему вы не пришли ко мне вот с этим. — Он достал из кармана смятый листок бумаги и развернул его. Она тут же узнала ту злополучную записку.
— Энни. — Она недовольно поджала губы. — Я же просила ее не беспокоить вас этим!
— Не беспокоить? — Несмотря на то, что он произнес это, не повышая голоса, во взгляде его сверкали молнии. — Милая леди, вашей жизни кто-то угрожает. И вы даже не подумали обратиться за помощью?!
— Как правило, анонимные записки присылают трусы. — Она равнодушно пожала плечами. — Я надеялась, что эти угрозы прекратятся, если я буду их игнорировать.