— Ваш великолепный план, судя по всему, не сработал, коль вас похитили сегодня на глазах десятков людей.
— Знаю. — Она хотела отвернуться, чтобы не видеть упрека в его взгляде, но это продемонстрировало бы ее уязвимость. Вместо этого она расправила плечи и выпрямила спину. — Но, как видите, я цела и невредима.
— Только благодаря везению и сообразительности ваших слуг. Я категорически настаиваю на том, чтобы вы прекратили свои выступления в роли графини. Сейчас в этом нет необходимости. Зачем лишний раз подвергать себя опасности?
— Я не стану этого делать.
Он недоуменно заморгал.
— Прошу прощения?
— Я сказала, нет. Я не перестану выступать. — Она уперла руки в бока, твердо решив стоять на своем. — Мы уже обсуждали этот вопрос, ваша милость. Вы не несете за меня ответственность. Я обратилась к вам лишь потому, что считала вас отцом Джеймса. Но я больше так не думаю.
— Да неужели? — Он затолкал записку обратно в карман. — Теперь я начинаю припоминать, как ушел в запой после смерти жены и воспользовался услугами молоденькой сговорчивой актриски…
— Чепуха! Мы с вами оба знаем, что вы слишком порядочны, чтобы спутаться с женщиной вскоре после того, как похоронили жену и сына. И даже если бы вы действительно вступили в связь с Летти, то никогда бы не бросили ее одну с ребенком.
Он долго молчал.
— У вас, моя дорогая, смотрю, мнение обо мне резко изменилось. Не так давно вы горели желанием своими руками упечь меня в ад, чтобы дьявол коптил меня там на медленном огне.
— Теперь я узнала вас получше. — Он смотрел на нее с нежностью, и это только подливало масло в огонь ее желания. — С момента нашей первой встречи я не могла понять, как честный и порядочный человек, с которым я общаюсь, и негодяй, которого описывала Летти, могут уживаться в одном лице. Но потом Энни рассказала мне, что своими глазами видела самозванца. Она клялась, что он похож на вас как две капли воды. Таким образом, ваши невероятные рассказы о двойнике, выдающем себя за вас, получили подтверждение.
— Значит, я должен поблагодарить Энни, раз, к сожалению, моего слова было недостаточно. — Лицо его вдруг сделалось непроницаемым. — Значит, теперь вы убедились, что я не отец Джеймса. И что дальше?
— Я выступлю везде, где обещала, а потом мы с Джеймсом уедем из Лондона.
— А что, если я не дам вам его увезти? — Он пожал плечами в ответ на ее растерянный взгляд. — Этот ребенок, несомненно, Матертон. Почему бы вам не оставить Джеймса мне? Все-таки я глава семьи.
— Потому что…
— Потому что вы хотите воспитывать его одна?
— Да. — Она упрямо вздернула подбородок. — Ребенку нужна любовь, а не гувернантки и школы с полным пансионом. Да вам тяжело с ним в одном помещении находиться, не говоря уже о том, чтобы взять его на руки и покачать!