— Спрашивая вас об этом, я имел в виду, скорее, те минуты, когда вы бывали вдвоем.
— Тет-а-тет, вы хотите сказать? — было рассмеялась женщина, и тут вдруг в ней что-то сломалось, самообладание покинуло ее, и она разрыдалась.
— Простите, — пробормотала она, вытирая слезы платком. — Простите, пожалуйста. Понимаете, я настраивала себя на то, что должна держаться мужественно во время нашего разговора, и проговаривала все вопросы-ответы наперед. Но мне невыносима мысль, что его нет, что я никогда не увижу его больше! Я еще не свыклась с этой бедой… Я ведь только недавно узнала о его смерти…
Слезы снова потекли у нее по щекам. Мужчины терпеливо ждали, когда она успокоится. Пес подошел к хозяйке и положил голову ей на колени.
— Я хотела держаться браво, как ни в чем не бывало, показать себя, знаете, такой настоящей английской леди. И, видите, ничего у меня не вышло…
— Вы держались просто великолепно, дорогая мадам Керенкова, — сказал Пауэрскорт самым увещевательным тоном. — Вы просто молодчина. Пожалуйста, успокойтесь, и мы поедем.
— Да. — Керенкова сделала отчаянное усилие взять себя в руки. — Но вы спрашивали, говорил ли Родерик со мной о работе. Я кое-что вспомнила. Однажды прошлым летом — дело было уже вечером — он был очень чем-то встревожен, просто места себе не находил, и никак не хотел сказать мне, в чем дело. А я все допытывалась и допытывалась, не оставляла его в покое, и тут он вдруг, к моему изумлению, признался. Тамара, сказал он мне, мое правительство на пороге того, чтобы сделать невероятную глупость — собирается заключить союз с Францией и назвать его L’Entente Cordiale, дружеское взаимопонимание! Что же в этом плохого, спросила я, ведь с соседями лучше дружить! На самом деле меня, конечно, такие вещи совсем не интересуют, мне, по правде сказать, куда интересней, кто на ком женится. Но Родерик относился к этому очень серьезно. Есть только одна причина тому, что Франция хочет этого союза, сказал он. Она ищет союзников для войны против Германии. Когда-нибудь, из-за этого альянса с французами, нам придется вступить в войну с немцами, и это будет ужасно.
И, тихонько всхлипывая, она подняла на Пауэрскорта красные от слез глаза.
— Дорогая мадам Керенкова, если вы вспомните что-нибудь еще, — сказал тот, поднимаясь со стула, — у вас есть петербургский адрес господина Шапорова. И огромное вам спасибо — вы нам так помогли.
— Прощайте, господа, — устало сказала Тамара Алексеевна.
Борзая бежала за санями, пока они не повернули за поворот. Пауэрскорт раздумывал, какими еще секретами делился Мартин со своей любовницей. А когда собака отстала, а дом Керенковой скрылся за снежной пеленой, его озарило еще одно соображение. Он вспомнил, какого вопроса не задал прекрасной Тамаре. Что, если любовная интрига подходила к концу, отношения портились, между любовниками наступало отчуждение? Что, если она заподозрила, что у него есть другая? Ведь еще и поэтому он мог не сказать ей о предстоящем приезде. И тогда, узнав от мужа, что Мартин в Санкт-Петербурге, она хватается за револьвер — у мужа конечно же имеется револьвер — и со свойственной русским страстностью, в припадке ревности убивает коварного возлюбленного!