В тот самый момент, когда они садились в поезд на Санкт-Петербург, Наташа Бобринская ходила взад-вперед по своей комнате, нетерпеливо подгоняя время. Это даже хуже, сказала она себе, чем когда ждешь свидания. Придется выдержать еще несколько дней, прежде чем ее на денек отпустят из заточения в Царском Селе и она сможет рассказать Пауэрскорту и Мише о том, что узнала. О том, что незадолго до своей смерти мистер Родерик Мартин, сотрудник британского Министерства иностранных дел, имел аудиенцию поздно вечером, один на один, у Его императорского Величества самодержца российского Николая Второго, в его собственном кабинете.
Через пару дней после визита к Керенковой Пауэрскорта ждала в посольстве записка. «Окажите мне честь сегодня вечером прогуляться со мной по Эрмитажу. Сопровождающий зайдет за вами в 6.30. Хватов». Шапоров был занят тем, что запрашивал различные пункты береговой охраны, нет ли у них тела Родерика Мартина. Наташа безвылазно сидела в Александровском дворце. Руперт де Шассирон, погруженный в чтение каблограмм, пришедших за ночь, скептически отозвался о предстоящей Пауэрскорту экскурсии по музею.
— Затея просто абсурдная, Пауэрскорт! Страна бурлит, почти что на грани революции, а вы за компанию с главой тайной полиции расхаживаете по залам Эрмитажа, причем в ночи, когда там ни единой души! Что, думаете у него там тайник с порнографией?
— Понятия не имею, — устало ответил Пауэрскорт. — Лучше вы мне вот что скажите, де Шассирон. У кого, по-вашему, здесь в Санкт-Петербурге самая лучшая разведка?
Обычную для де Шассорона томную вялость как рукой сняло. Он оживился.
— А что именно вас интересует — разведка или контрразведка? То есть если объект разведывательных действий — местная публика, то это разведка, а если иностранцы — то контрразведка.
— И то и другое.
— Ну… — Де Шассирон нагнулся, чтобы достать завиток телеграфной ленты, своевольно упавший на ковер. — Усердней всего следят за иностранцами подопечные вашего приятеля генерала Хватова. Что же касается разведывательных действий в России со стороны иностранных держав, то американцы, к примеру, ведут себя слишком простодушно, с них станется подойти к человеку и напрямую спросить что вздумается. Нас, британцев, больше интересуют новости из Берлина, чем отсюда, так что деньги на сбор информации идут в основном туда. Да и кузен Вилли как личность тоже поинтересней будет, чем кузен Никки. Мои же сведения основаны на местных газетах, на личных контактах и, честно скажу, на сплетнях, циркулирующих в дипломатических кругах. О русских я готов говорить часами, но на самом деле знания мои довольно поверхностны. Наиболее сведущи разведки тех стран, что связаны с Россией длительными культурными узами, куда приезжает много влиятельных русских. Ну, например, русская аристократия предпочитает жить в Париже, Биаррице или на Ривьере. Так и получается, что лучше всего о русских делах информированы французы. А кроме того, есть и другая причина тому, отчего им в точности нужно знать, что же здесь происходит.