— Того самого Тома Круза?
— Того самого. Живет здесь примерно шесть месяцев в году, когда не снимается. Кажется, сестра его живет тут круглый год.
— Я буду убираться в доме у Тома Круза?
— Нет-нет. У него — свои уборщицы. Как я уже говорил, наши клиенты — светила помельче. Не Уотсоны и Крузы этого мира. Но вполне можете увидеть кое-кого из знаменитостей. Важно не подавать виду. Не реагировать. Они этого не любят. Делай вид, как будто тебя вообще нет. Что ты невидима. Никогда не смотри в глаза клиентам и первой не заговаривай. Говорить можно, только если тебя спросят. Поняла?
— Si, Don Esteban.
— Хорошо. — Ему понадобилось еще некоторое время, чтобы окончательно прийти в себя. — Вы, наверно, всё думаете об этой истории с шерифом?
— Да, — тихо призналась я; Анжела промолчала.
— Дело в том, что я гражданин США. — Он произнес это негромко, стараясь скрыть возмущение.
Я кивнула.
— Гражданин США, а если этот ублюдок попробует вломиться ко мне в дом, пристрелю его из карабина. Пристрелю. И ничего мне не будет. Не важно, полицейский он или нет. Герой войны или нет. Если без ордера, закон на моей стороне.
Эстебан сел на плоский красный валун и промокнул платком лоб.
— Мы, пожалуй, уже пойдем, — робко проговорила Анжела.
— Нет-нет, подожди. Пусть Мария тут осмотрится. Оглядись вокруг, Мария.
Я обвела взглядом окрестные леса и горы. Вершина за вершиной, они простирались на запад километров на пятьдесят.
Итак, в конце концов я попала, куда хотела. Вот оно — место, где умер мой отец. Попробовала вызвать в себе какие-нибудь эмоции: злобу, сожаление, грусть, — ничего не вышло.
— О чем ты думаешь, Мария? — спросил Эстебан.
— Красивые здесь места, — ответила я.
— Все это когда-то были мексиканские земли. Сто пятьдесят лет назад. Мексика. Наша родина. Украденная американцами, которые об этом даже не подозревают. Они своей истории не знают. Мы пригласили их в страну, а когда им запретили иметь рабов, они напали на нас. Как изменник в материнском доме. Как неблагодарная собака.
Лицо у него покраснело. На лице выступил обильный пот. Я даже испугалась, уж не начинается ли у него сердечный приступ. В глазах стояли слезы.
— Мексика. Отсюда и до самого Тихого океана. А этот гребаный сукин сын… — пробормотал он и заплакал.
— Ну, пошли, — шепнула мне Анжела.
Мы оставили его одного. Я попрощалась, но Эстебан, кажется, не слышал.
Пройдя мимо огромного особняка Уотсона, мы вошли в соседний дом. Анжела вставила ключ в замочную скважину и показала мне, как отключается система сигнализации.
Работы в этом доме было немного: лишь протереть пыль да пропылесосить ковры.