Прошло несколько секунд. Ответа не последовало, в соседней комнате ничто не шелохнулось, — никакого движения, свидетельствовавшего о том, что Изабеллу услышали.
— Шарлотта! — снова позвала она и топнула ногой, ее голос прозвучал глухо и невнятно: не то любовный зов, не то рык хищника; трудно было представить себе, что это обыкновенное имя вырвалось из человеческих уст.
Спустя миг на пороге появилась, дрожа от страха, девушка, которую звали. Она без труда различила в голосе своей госпожи знакомую ей гневную интонацию.
— Вы разве не слышали, что я зову вас? — сказала королева. — Вас надо всякий раз приглашать дважды.
— Прошу прощения, госпожа, но я была… там… с…
— С кем?
— С молодым человеком, которого вы знаете, которого вы видели и которым вы, будучи так милостивы, интересовались.
— Да кто же это?
— Перине Леклерк.
— Леклерк! — воскликнула королева. — Откуда он взялся тут?
— Он приехал из Парижа.
— Я хочу видеть его.
— Он тоже, ваше величество, хотел вас видеть и просил разрешения говорить с вами, но я не посмела…
— Говорят же тебе, пусть войдет. Немедленно! Сию секунду! Где он?
— Он там, — сказала девушка и, приподняв полог, крикнула: — Перине Леклерк!
Леклерк, едва вошел, бросился к королеве: они оказались лицом к лицу.
Второй раз в своей жизни бедный торговец оружием стоял, как равный перед равным, перед гордой королевой Франции. Однажды, несмотря на различие положений, одни и те же чувства уже приводили их друг к другу с противоположных концов социальной лестницы. Только в первый раз речь шла о любви, а теперь — о мщении.
— Перине! — сказала королева.
— Ваше величество! — отвечал тот, пристально глядя в глаза повелительнице и не опуская своих.
— Я с тех пор тебя не видела, — добавила королева.
— Так ведь и ни к чему. Вы сказали: если его живым перевезут в другую тюрьму, я должен следовать за ним до самых ее дверей; если его тело погребут, я должен сопровождать его до самой могилы; но мертв ли он, живой ли, я должен вернуться к вам и сказать: «Он там». Королева, они предусмотрели все: что вы можете похитить и пленника и труп, — они бросили его живого и искалеченного в Сену.
— Почему же ты, несчастный, не спас его и не отомстил за него?
— Я был один, их — шестеро, двое мертвы. Я сделал, что мог. Теперь я надеюсь сделать больше.
— Увидим, — сказала королева.
— О, этот коннетабль! Ведь вы ненавидите его, не правда ли, ваше величество? И вы хотели бы овладеть Парижем. Так разве вы не пожалуете своей милостью человека, который предложит себя, чтобы взять Париж и отомстить коннетаблю.