— Расчудесно, — отметил капитан и снова прикусил длинный ус.
Дальше шли молча. Ночные улицы столицы, освещенные фонарями и факелами, скоро остались позади. Патруль бодро шагал по темным закоулкам, пугая ночных воришек. Подозрительные личности тихонько отступали в тень и провожали патруль недобрыми взглядами. Сигмон лихорадочно перебирал в голове планы спасения. Он снова вернулся к мыслям о побеге. Пятеро стражников — сущие пустяки. Пара оплеух, и они разлетятся, как куклы, останется лишь подхватить меч и нырнуть в темноту. То, что вряд ли удалось бы на центральных улицах, тут сойдет с рук. Запросто. Вот только капитан, ушлый, судя по всему, служака, наверняка запомнил его лицо Описание преступника, его словесный портрет, мигом разойдется по всем постам — и внутри города, и среди охранников ворот, а может, доберется и до других городов графства. Если бежать, то капитана нельзя оставлять в живых. Солдатня — тупая челядь, они и свое-то лицо с трудом узнают, если зеркало поднести. А вот капитан… Сигмон досадливо поморщился. Убить человека просто так — не в бою, не в поединке — на это он решиться не мог. Рука не поднимется. «Откуда взялся этот капитан? — зло подумал он. — Зачем он здесь? Почему не десятник? Что этот щеголь тут делает?» Тан заскрипел зубами, вспоминая, как недавно уже шел под конвоем. Тогда его спас Риго. И вот снова ночь, снова стража… Кажется, это судьба. На этот раз придется действовать самому.
Капитан, словно почувствовав злость пленника, остановился и обернулся. Тана провели мимо, и теперь он шел первым, не видя щеголя в черном колете.
Сигмон сжал зубы, чуть не выругавшись с досады. Плохо. Все плохо. Внутри живота отчаянно трепыхался комок страха, призывая хозяина уносить ноги подальше от этой компании. Чувство близкой беды давило на плечи почище стражников.
«Пора, — подумал Сигмон. — Если не сейчас, то и никогда. Начнем… А там как получится».
— Эй! — позвал он. — Капитан! Я…
Боль пронзила шею огненной спицей, и Сигмон закричал. Он прыгнул вперед, вырвался из рук стражников и обернулся. Капитан стоял рядом, а в его руке блестела длинная тонкая игла.
Взбешенный тан ринулся вперед, намереваясь придушить всю компанию голыми руками — теперь уже без всяких угрызений совести, но улица взбрыкнула, как норовистый жеребец. Ноги разом онемели, и Сигмон даже не успел сделать второй шаг. Он рухнул на камень мостовой плашмя, как дубовая колода, успев только запомнить взгляд капитана — спокойный и довольный, как у рыбака, выудившего из мелкого деревенского пруда жирную щуку.