— Доброе утро, Рене. Как спалось?
Рене, окончательно перестав понимать, что происходит, открыл рот, чтобы что-нибудь ответить, но язык отказался повиноваться, и мальчишка, совершенно смутившись, попытался спастись бегством. Только как он ни был проворен, а великан оказался быстрей — его огромная волосатая лапа (на самом деле она не была столь уж волосатой, но тогда она показалась Рене заросшей медвежьей густоты шерстью) перехватила его поперек тела! И потащила куда-то наверх, туда, где щерилась в диком оскале белозубая пасть чудовища!
«Вот и всё, — подумалось Рене, — сейчас сожмет покрепче, чтобы из меня сок потек, и откусит голову. И никогда я уже не стану королевским лейтенантом. Нужно хоть других предупредить, чтоб разбегались».
И он завизжал! Так отчаянно и громко, будто и в самом деле пришел его смертный час. Великан не разжимал руки, а Рене не мог остановиться — ведь пока он орет, у других есть время сбежать от чудища!
— Чего орешь-то, блаженный? — Раздался от крыльца недовольный голос Эльзы. — Сейчас всю улицу перебудишь!
Мальчишка мигом заткнулся, но, поймав безумным взглядом глаза няньки, вытянул вперед ручонку с обличающе оттопыренным указательным пальцем и пискнул:
— Спасайтесь! В город пробрался великан!
В этот момент лапа чудовища разжалась, мальчишка шлепнулся на землю.
— Вот как? — Печально сказал великан. — А храбрец Рене, стало быть, решил спасти горожан своим диким визгом? Достойный поступок.
— Не серчайте на него, господин Хорст, — попросила подошедшая Эльза. — Не разобрался мальчишка спросонья. Да и то сказать, что и мне, когда я вас ночью увидела, чуть плохо не стало. Хотел, видно, господь вашей матушке тройню подарить, да в последний момент передумал. Вот и вышли вы таким, что детки, завидев вас, бабкины сказки про великанов вспоминают и визжат, как поросята.
— Неужели все так плохо? — Спросил Хорст.
— Да отчего же плохо-то? — Нянька подняла сидевшего на земле Рене, повернула его к Хорсту и скрестила свои руки на груди мальчишки, как бы забирая его под свою защиту. — Вон Клотильда, уже вся слюной изошлась. Нравятся ей большие мужчины. А вы, господин Хорст, самый большой, какого она видела. Просто огромный!
— Ну и славно, хоть Клотильда меня не боится. Когда завтракать-то будем?
— Почему ж не боится? Ещё как боится! Прям трепещет вся от страха. Но слюни пускает исправно. А завтракать сейчас уже будем. Ганс с господином Бродериком спустятся, и будем кушать. А ты, Рене, не бойся господина Хорста. Он только выглядит как великан, а на самом деле — очень хороший и добрый человек. Знаешь, как он вчера этих негодяев в черном, которые мой мясной погребок разорить хотели, поколотил? Так отдубасил, что они еле-еле к утру в себя пришли!