— Считают, — тихо произнесла Вики. — А ты против?
— Я… Нет. Если ты не против, — выдавил он. — Только в конце года из-за этого нам придется намного труднее.
— Джек, давай подумаем о конце года в конце года. А пока… Такой медовый месяц мне даже во сне присниться не мог. Я уже научилась проплывать десять ярдов. Я здесь со своими братьями… и с тобой. Я бы не смогла быть более счастливой, даже если мне этого захотелось бы.
А он мог бы. Он мог бы быть гораздо, гораздо счастливее. И все, что нужно было для этого сделать, — это отбросить проклятые подушки!
Но ему нужно сохранять сдержанность. Непонятно как, но нужно.
— Я рад, что ты хорошо проводишь время.
— Я чудесно провожу время. — Джек не сразу заметил, что она просунула руку под подушки. А когда теплые и уверенные пальцы притянули к губам его ладонь, было уже поздно что-то предпринимать. Вики нежно поцеловала подушечки его пальцев. Это был жест благодарности. Ничего более. Не так ли? — Это настоящее чудо. Чудесный день. Чудесный Джек.
— Всему этому придет конец. — Джеку все-таки удалось высвободить руку, но ценой огромного усилия над собой. — В конце концов у каждой Золушки есть своя полночь. Твоя наступит чуть позже.
— Я не забываю об этом. — Интонация Вики стала серьезной, но она по-прежнему шептала из темноты, и это рождало ощущение невероятной интимности. — Джек, почему ты так боишься привязанностей?
— Я не боюсь.
— Боишься. — В ее голосе теперь сквозила улыбка. — Ты просто большой цыпленок.
Джек глубоко вдохнул. Что сказать в ответ на это? Только правду.
— Лучше быть большим цыпленком, чем жареной курицей.
Это казалось невероятным — лежать в темноте и разговаривать так, словно между ними ничего нет. Только эти мерзкие подушки!
— Нет, серьезно…
— Серьезно — что?
— Почему ты не позволяешь себе любить… Сибил?
Потому что у меня никогда не возникало даже малейшего побуждения полюбить ее, подумал Джек, но вслух этого не сказал. В то время как Вики…
Но нужно было дать вразумительный ответ. И тот, что он предложил ей, тоже был правдой.
— Я уже говорил тебе раньше. Любовь — это не для меня.
— Потому что ты боишься боли, которую тебе могут причинить?
— Потому что я боюсь боли, которую мне обязательно причинят. Рано или поздно. Либо ты… либо Сибил. Ничто не длится вечно.
— Значит… — Вики вдруг забыла о шепоте. Теперь в ее голосе звучало любопытство. — Значит, когда ты обдумываешь план новой книги, ты уверен, что ее будут читать и через тысячу лет?
Джек улыбнулся в темноту, не понимая, куда она клонит.
— Да нет. Но мне нравится думать, что лет через сто меня еще не забудут. — Он пожал плечами. — Впрочем, возможно, это случится лет через сорок. А может быть, и еще раньше.